Последняя любовь президента

 – Нет, вы мне бесполезны. Я здесь только ради сердца Игоря.

Она опускает взгляд на мою грудь. Мне опять неловко.

– Николай Львович говорил, что он подписал какой-то контракт по поводу сердца.

– А разве он вам его не показывал?

– Нет.

Майя Владимировна кивает так, будто она что-то поняла. Наверное, действительно поняла. Как минимум – мое поведение.

– У меня есть копия, – говорит она. – Я могу принести.

– Не надо. – Я смотрю на напольные часы. – Мне через пять минут идти.

– Вам бы стоило его прочитать.

 – Лицо Майи Владимировны выражает сожаление.

42

Киев. Февраль 1985 года. Вечер.

Скучный и безлюдный Андреевский спуск. Черт меня дернул пойти по нему вниз, на Подол. Булыжники, покрытые льдом. Я уже падал три раза, а не дошел еще и до середины спуска. Теперь иду по правой стороне, придерживаясь руками за холодные стены домов. В окнах горит желтый свет. Он вываливается жирными лунными пятнами под ноги, на эту неровную наледь. Справа – «Замок Ричарда». Все окна тоже горят.

Тут я бывал у приятеля в огромной коммуналке на втором этаже. Дощатые полы, огромные тараканы и запах хозяйственного мыла.

Машинально я «пробую» носом воздух, словно ожидая, что и сейчас, в этот морозный вечер, ветерок принесет мне со стороны обшарпанного «замка» знакомый запах этих коричневых брикетов мыла, которое никогда не дорожает – вечная цена 19 копеек.

Но воздух тут ничем не пахнет. У мороза нет запаха. Запах есть у всего, что оттаивает.

Я еще два раза падаю и качусь вниз по спуску, пока мои ноги не упираются в какую-нибудь преграду.

Снова поднимаюсь. Осматриваю свои джинсы – удивительно, как это они до сих пор не порвались. Но это еще один плюс морозной зимы. Гололед всегда гладкий.

Наконец спуск позади, а впереди – ровное пространство. Сворачиваю налево в переулочек и выхожу как раз к протезной мастерской, где мне и назначила свидание Надя. Наде с виду лет тридцать. Она меня постарше, но только возрастом. Когда она рассуждает – хочется погладить ее по головке, потрепать ее короткие русые волосы и посоветовать читать побольше книжек, чтобы поумнеть.

В остальном, то есть когда она молчит или вздыхает, она просто прелесть.

Я стучу в деревянную дверь протезной мастерской и наблюдаю за окном справа от двери. Там горит свет, и свет этот какой-то необычный. Он не желтый, а зеленоватый.

Дверь открывается. Надя в синем рабочем комбинезоне быстро затягивает меня внутрь и закрывает дверь на засов.