Последняя любовь президента

– Господин президент, – начал он, – надвигается катастрофа!

– Гуманитарная? – перебил я, стараясь перевести его с, видимо, заученной и отрепетированной речи на нормальный человеческий диалог.

– Что? – Он опешил.

– Катастрофа гуманитарная? – переспросил я.

Вице-премьер вздохнул.

– Да, – сказал он. – Вы же знаете – двадцатипятилетие независимости почти совпадает со столетием Октябрьской революции. У нас же до сих пор ни патриотизма, ни национального возрождения не наблюдается. Если мы не сделаем к юбилею независимости решительного и грандиозного в идеологическом смысле шага, то Россия нас с празднованием столетия революции задавит! Я принес предложения.

 – Он показал плотную папочку.

– Оставляй! – кивнул я.

– Я вам вкратце объясню…

– Очень кратко!

– Я разговаривал с высшим духовенством. Они согласны. Надо ввести торжественную церковную клятву на Библии на верность Родине. Понимаете – выдача паспортов совершеннолетним в церкви, в торжественной обстановке. Паспорта выдают священники. Под это будет написана особая молитва.

Все на «державнiй мовi»…

– Это ты со всеми церквями обсудил?

– Нет, только с Филаретом.

– А что же делать с крымскими татарами, католиками и православными Московского патриархата?

– Так я вот… думал, под эту идею можно было бы признать Церковь Киевского патриархата государственной…

– Опять?! Ты сначала объедини все православные церкви, а потом будем дальше разговаривать!

– Но это же невозможно! – Глаза вице-премьера округлились и стали по-еврейски мудро-смиренно-печальными.

– Ищи новые пути! – посоветовал я и перевел взгляд на помощника.

Вице-премьер понял, что его время истекло.

– Напомни мне после приема об этих двух юбилеях, – приказал я помощнику, когда первый посетитель ушел.

7

Москва. Январь 2013 года.

На празднование четырехсотлетия династии Романовых ехали на двух скорых поездах. Первый по всей длине покрасили в цвета украинского флага, второй – в цвета российского. Когда проводили пробный прогон, я наблюдал из вертолета и не мог сдержать восторга.

Два поезда, как два длинных флага, проехали двадцать километров, выдерживая дистанцию в триста метров. Еще в вертолете я подумал, что даже эффектнее было бы пустить их по параллельным путям, чтобы никто не мог меня обвинить в неуважении к Российской Федерации. Мол, почему российский поезд-флаг едет следом за украинским. Но враги на то и враги, чтобы быть в состоянии из любой ситуации высосать повод для провокации.