Последняя любовь президента

Мне – 22. Я – штабной. Мы с Женькой думаем о стратегии и тактике.

– Дай трешку, я схожу за портвейном, – к нам подбегает Витя Лысый. – Гастрик закроется!

Я нехотя достаю трешку. Витя Лысый убегает. Шумит ветер. Наш то-ли-парк-то-ли-сад раскачивается кронами и тоже шумит. Где-то далеко гремит гром.

– Знаешь, – шепчу я Женьке, – оставайся за меня. А я сбегаю за подстраховкой. Скажи нашим, чтобы цепи доставали в самом конце и в крайнем случае. Только если увидят, что «круги» дерутся нечестно!

Как разведчик, я тихонько прохожу мимо толпы «кругов» – наших соперников с улицы Щербакова.

– Прутами по ногам! – доносится до моих ушей. – Потом ногами замесим.

Я возвращаюсь к Женьке.

– Слышишь, дело серьезное. У них железные пруты. Скажи ребятам, чтобы сразу били цепями. По ногам.

Через пятнадцать минут я, запыхавшись от бега по темноте, залетаю в милицейский райотдел.

– О! А ты чего здесь? – окрикивает меня из окошка дежурного лейтенант Марат Гусейнов.

Я просовываю голову в окошко.

– Щас месиво будет, стенка на стенку. Между «шестнадцатыми» и садом. У «кругов» – железные пруты.

– А у твоих?

– Цепи.

– Пруты тяжелее, – задумчиво кивает лейтенант. – Так что, предлагаешь спугнуть?

– Не сразу. Минут десять надо подраться, чтобы посмотреть, на чьей стороне сила, а потом – спугнуть.

Лейтенант Гусейнов поднимает голову и смотрит на настенные часы в дежурке.

– Через полчаса футбол. «Динамо» Киев – «Динамо» Тбилиси.

– Я побежал! – говорю я. – Через пятнадцать минут!

– Ладно, – спокойно кивает лейтенант, и рука его тянется к толстой белой клавише на громоздкой мини-АТС.

Драка начинается почти спонтанно. Со стороны «кругов» в толпу наших ребят летит половинка кирпича. Кто-то кричит от боли, и тут же вся рать, вытащив цепи и раскручивая их, мчится на противников. С балкона третьего этажа ближайшего дома всматривается в драку мужик в белой майке. Всматривается, перегибаясь через перила, и кричит: «Вызовите милицию! Кто-нибудь! Вызовите милицию, у меня нет телефона!»

Со стороны общежития овощной фабрики выплескивается на дерущуюся толпу свет автомобильных фар.

Я пытаюсь понять, кто побеждает, но не могу. Приходится все время уклоняться от ударов. Уже два раза прут пролетал над моей головой. «А еще говорили "по ногам"», – возмущаюсь я двойной нечестностью противника.

– Менты! – кричит кто-то.