Последняя любовь президента

– С земли никакой команды нет, – докладывал он. – Что делать?

– Продолжайте кружить над Киевом. Команда будет!

Две стюардессы – молоденькие блондинки – уже успели накраситься. Красились они по очереди в туалете. Теперь стоят в хвосте салона и нервно шепчутся. Видимо, им передалось волнение пилотов. Но пилоты-то хоть мужики умные. Понимают, что что-то здесь не так. Думают, наверно, что пока мы кружим в ночном небе, на земле военный переворот или еще что-нибудь в этом роде. На самом деле маленький переворот совершили мы с Колей Львовичем.

Конечно, Казимир мог бы попытаться совершить антипереворот, но я надеюсь, что он еще спит и ни о чем не знает.

Я поднимаюсь с кресла. Прохаживаюсь задумчиво по широкому проходу, застеленному чистенькой ковровой дорожкой. Дохожу до стюардесс. Они замолкают. Смотрят на меня ожидающе.

– Куда хотите полететь? – шутливо спрашиваю я.

– В Турцию, на море, – отвечает девушка слева. Она посмелее своей подруги.

– В Турцию? – Я смотрю себе под ноги, потом на стройные ножки стюардесс.

Они это замечают.

Снова поднимаю глаза.

– Может, и полетим. Я подумаю! – Разворачиваюсь и иду прогулочным шагом к кабине.

Дверца в кабину открыта. Там горит множество маленьких лампочек – синих, красных, зеленых. Дальше, за стеклом – полная темень.

Командир экипажа выходит мне навстречу.

– Господин президент, есть команда! Летим в Монголию!

– В Монголию? – Я удивлен. Лучше бы действительно в Турцию. Она тут рядом, за морем.

Через час я узнаю, что срочно собранная делегация представителей отечественного бизнеса летит за нами вслед на втором президентском самолете.

Там же Коля Львович. Хорошо, когда президент в стране один, а президентских самолетов два, думаю я, перед тем как заснуть под монотонное жужжание двигателей авиалайнера.

31

Киев. Июнь 2015 года. Воскресенье.

– Может, поедете в Кончу? Отдохнете? – беспокоится помощник.

Он стоит в дверном проеме моего кабинета в официальной резиденции на Десятинной.

На улице жара, и только три бесшумных кондиционера удерживают в квартире приятную прохладу. От одного взгляда в окно мне становится жарко. Жарко и неприятно.

– Нет. – Я смотрю на помощника и пытаюсь придумать ему задание, чтобы он больше не беспокоил меня. – Знаешь что, есть у меня к тебе просьба. Чтобы, конечно, никто не знал.

Помощник весь вытягивается в струночку, дотронься – зазвенит. Даже, кажется, на носочки привстал, чтобы лучше слышать.