Последняя любовь президента

Нет ничего лучше, чем выступление перед сонным парламентом. Правда, и сам я немного сонный, но это делу не вредит. В зале витает атмосфера повышенной ответственности. Ночные заседания могли бы здорово продвинуть страну в сторону Европы, но используем мы эту возможность крайне редко. Третий раз за два года.

Результат голосования превосходит мои ожидания. Указ принят и вступает в силу немедленно.

После заседания парламента меня отзывает в сторонку генерал Светлов. Он, оказывается, тоже не спит по ночам.

– Я дам приказ изъять все документы по неплательщикам за электричество, – предлагает он. – Тогда мы сразу выбьем у них из рук последние козыри!

– Молодец! Вперед! – напутствую его я.

От парламента стартуют три сотни «мерсов», «ягуаров», «лексусов», развозя все еще сонных оппозиционеров и центристов по домам. Я смотрю из окна второго этажа на это пчелиное движение. Красота! Желтые фары проводят по предрассветному сумраку красивые двойные линии. Машины словно летят на запах далеких цветов, они спешат за пыльцой.

– Ну как? – раздается за спиной довольный голос Львовича.

Я оборачиваюсь.

– Великолепно! Проси чего хочешь! – полушутя заявляю я.

– Указик подпишите! Об увеличении суммы предельного ущерба.

Я вздыхаю, и вдруг мысли мои проясняются и становятся понятными и конкретными.

– Хорошо, – говорю я. – Только указ не будет иметь обратной силы – те, которые сидят по старому указу, останутся сидеть!

– Конечно, – разводит руками Львович.

– И еще. – Мое лицо делается непроницаемо-серьезным. – Мне нужно срочно улететь с государственным визитом. До девяти утра! Разборки с Казимиром должны проходить в мое отсутствие!

Львович задумывается.

– Хорошо, – кивает он. – Поезжайте прямо в Борисполь. Я сейчас свяжусь с МИДом и с аэропортом. Самолет будет готов. Пока туда доедете, подберем страну для визита.

28

Черниговская область.

Шесть утра. После ночной грозы воздух пропитан озоном. Дышать – одно удовольствие. Мы с мамой сидим в старом «опеле». Дверцы машины открыты нараспашку. Но ворота дома-интерната № 3 для душевнобольных еще на замке. По крайней мере для посетителей. Души больных еще спят, и посторонних просят их до завтрака не беспокоить. Завтрак уже наверняка варится. Пять маленьких женщин без возраста уже прошли на территорию.