Последняя любовь президента

Почему Отдел регистрации стоит пустым? Кто такая эта женщина, которую ты приводил ко мне в больницу?

– Это все один вопрос. – Коля Львович явно не горит желанием рассказывать. Но отступать нельзя. Особенно сидя. – Ее зовут Майя Владимировна Войцеховская.

– Уже слышал.

– У нее в жизни была большая трагедия. Три месяца назад на собственном вертолете погиб ее муж Войцеховский Игорь Леонидович, 1980 года рождения. Она его очень любила.

– Ты мне индийский фильм пересказываешь? – Я начинаю терять терпение.

– Если у вас нет времени… – Львович поднимается с дивана.

– Сиди, – говорю ему я. – Сиди и рассказывай!

– Когда вы лежали в коме в феврале, вопрос надо было решать срочно. Так было нужно для стабильности в стране… Ее мужа пытались спасти там же, только не смогли. Были нарушены функции мозга. Она была категорически против того, чтобы его сердце использовать для трансплантации. Она даже поклялась никогда с ним не расставаться и договорилась с каким-то институтом о том, что за сто тысяч долларов в год они будут поддерживать сердце ее мужа живым… Нам пришлось пойти на серьезные компромиссы.

Я дотронулся рукой до груди. Стало жарко.

– В конце концов пришлось подписать с ней контракт. Когда вы окончательно окрепнете, я вас с ним ознакомлю. Один из пунктов контракта оговаривает ее право постоянно находиться рядом с сердцем ее покойного мужа. Поэтому кабинет, о котором вы говорите, освобожден для нее. Но никакой таблички пока мы вешать не будем.

Я сцепил пальцы обеих рук в замок и задумался.

– Тебе не кажется, что мои веснушки прогрессируют? – спросил я Львовича.

Он присмотрелся к моему лицу.

– Да нет, больше их не стало.

– А что, другого сердца у вас не было?

– Другое надо было ждать, а это оказалось рядом, в соседней операционной. Принадлежало оно, конечно, не лучшему представителю общества. Но эту информацию Майя Владимировна пообещала хранить в тайне.

– А ночью? Где она спит? – спросил я.

Львович замялся.

– На Десятинной. За стенкой вашей спальни. Там, в другой квартире, была раньше комната для отдыха прислуги. Но вход со двора. Вы не беспокойтесь, ее никто не видит и о ней никто не знает. Почти никто.

– Что ты сделал? – спросил я, взяв Львовича в оптический прицел своих глаз.

– Я спас вам жизнь и сохранил стабильность в государстве. Второе, кстати, намного важнее первого.