Не приведи меня в Кенгаракс

– Ну, по словам, может, чуток и не так, а по смыслу именно это и говорилось. Уж я-то помню.

– А сколько вам тут как дворнику платят? – поинтересовался Радецкий.

– А зачем мне платить?! Я, как и обещано было, без денег живу. Мне чё надо? Одежда есть, пропитание есть, а радость – от работы получаю. Ведь только здесь наконец смог заняться любимым делом.

– Это подметательством?! – ухмыльнулась Клавдия николаевна. – И давно подметаешь?

– Я здесь уже больше тридцати лет, с пятьдесят пятого. А вообще дворником с тридцать третьего считался, но разве тогда давали поработать?

– А чё, не давали? Дворникам завсегда работа была.

– А! – Мужик недовольно скривился и махнул рукой. – По месяцу, бывало, не давали метлу в руки взять. Только встать спозаранку соберешься, а тебя уже будят и будьте-тебе-любезны-понятым-к-жильцам-ваше-го-уличного-участка! Отвоевал потом, думал: вот теперь сколько работы, война ведь только то и делает, что везде сорит, обломки и от людей, и от вещей оставляет.

Дворник опять потрогал бороду, недовольно нахмурился.

– У вас зрячесть хорошая? – спросил он Турусова.

– Он у нас слепой, – вставил Радецкий. – А у меня зрение что надо.

– Ну вот тогда сделайте доброе дельце. – Дворник протянул Радецкому большие портняжьи ножницы. – Обрежьте ее ровненько, а то я там понакуролесил без зеркала.

Мужик задрал бороду кверху, чтобы Радецкому было удобнее, и продолжил:

– Я б тут и опосля смерти остался бы. Чем не рай?! Жаль, что нельзя…

– После смерти нельзя? – улыбнулся Турусов.

Неподвижно сидящий дворник только глазами покосил в сторону сказавшего.

– Даже до смерти нельзя. Умирать здесь не положено, – пояснил он. – Места для умирания нет, здесь только для жизни место.

– Вы хотите сказать, что кладбища нет? – спросил Турусов виноватым голосом.

– Да не, оно-то маленькое есть, там, в углу.

– Все, порядок! – Радецкий щелкнул ножницами и выпрямил позвоночник.

Дворник потрогал бороду и остался доволен.

– Молодец! Стригун, что ли?

– Нет, я по другой специальности. А что там у вас за кладбище? – после Турусова заинтересовался Радецкий.

– Пошли! – дворник бодро поднялся, струшивая на бетон обрезанную шерсть бороды.