Перемена мест

– Они б, что ли, консультанта наняли, – забрюзжал Плетнев, – и ведь народ смотрит!

– Да ладно, это ж «мыло»…

– Да уж, не Достоевский. Маша, даже в «мыле» нужна достоверность! Про сюжет вообще молчу…

– Смотрю, ты большой спец, – усмехнулась Смирнова, отхлебывая растворимый кофеек.

– Спец не спец, а Гамлета играл. В драматической студии! – гордо выпрямившись, сообщил Плетнев, на что Маша Смирнова, представив эту картину, фыркнула и подавилась кофе.

– Морозиха заходила, тобой интересовалась, – сообщила Маша о визите шефини, откашлявшись, – я сказала, что ты вышел на минуту, но она не поверила.

– Что хотела?

– Хотела, чтобы шел Гамлета играть.

– А откуда она про Гамлета знает?

Плетнев расстроился. В их конторе прозвища прилипали, как банный лист на голую ногу. Хорошо еще, если Гамлетом прозовут. А если бедным Йориком?

– Нет, про Гамлета – это я от себя. Она просто выгнать пообещала, – «успокоила» Смирнова.

Выгнать – не вариант. Вылетать с работы ему нельзя.

Затравит Ирка, как мачеха Золушку. А феи в поддержку не предвидится. Пусть уж лучше Морозиха сразу в расход пустит. Она может. И место есть на заднем дворе пристрелянное.

Пришлось засучить рукава и браться за работу. Работать не хотелось катастрофически. С обязанностями своими Плетнев с грехом пополам справлялся, но службу не любил. Ностальгировал по тем славным временам, когда после института подшивал дела в судебном архиве. Доход был мизерный, зато – относительная свобода и без авралов.

А в выходные начиналась настоящая жизнь. В пятницу вечером Плетнев укладывал в рюкзак соль-спички-носки, вешал на плечо старенькое ружьишко и уматывал из города до вечера воскресенья.

Эх, замечательный был период! Жаль только быстро закончился. После свадьбы Ирина эту страничку его жизни решительно перелистнула, подключив связи. Спорить с недавно обретенной половиной Плетнев не стал и по ее протекции оказался в Следственном комитете.

Теперь у Плетнева крутой охотничий «Зауэр», только охотиться он не ездит.

Зато с преступностью борется. И в этой суровой борьбе знаменитые киношные следователи Подберезовиков и Знаменский как пример даже не рассматриваются.

Ностальгические воспоминания об архиве несколько раз за день перебивала шефиня Морозова, пархатой фурией залетающая в кабинет. Песни пела старые, но громко. Желающие могли слышать ее арии в другом конце коридора.

– По трем делам нарушение сроков! Тянешь на дно весь отдел.