Перемена мест

А у нее инглиш в объеме средней школы. «Лондон – столица Великобритании… Май бразерс – тракторист… Кто сегодня дежурный?»

– Спасибо за завтрак, – проворковала модель, смягчившись.

– Готовил с любовью. Любовь – не домработница, а светлое чувство, – пошутил Вячеслав Андреевич, все еще надеясь на радостную взаимность. Жанна казалась ему пазлом, которого ему как раз не хватало, чтобы сложить свою картинку счастья и благополучия.

Жанночка не засмеялась.

Завтрак – хорошо, но одними завтраками сыт не будешь.

Как и любовью. Она надеялась, что воздыхатель это понимает. На всякий случай покапризничала, чтобы жизнь медом не казалась.

– Я апельсиновый не пью, забыл? У меня на апельсины аллергия. Другой есть?

– Конечно, яблочный в холодильнике, – искренне огорчился Золотов.

И правда, как он мог забыть? Хотел, чтобы все было красиво – этюд в желтых тонах. Да, обязательно сегодня надо заехать в ювелирный.

* * *

Плетнев трясся на работу в переполненной маршрутке. На поворотах старался не вывалиться в проход, потому что рядом у окна разметала телеса дородная тетя с авоськой.

Когда зазвонил телефон, еле исхитрился залезть в карман, чтобы достать, – тетка недовольно ворчала и толкалась пухлым локтем. Но уши навострила. Что еще делать в маршрутке?

– Паш, я ж предупреждал – не звони утром, пока Ирина дома! – прикрывая рот ладонью, укорил собеседника Антон Романович.

– Да ладно тебе… Скажи лучше, водку или коньяк?

– Ничего не надо. Ирина унюхает.

Я ж на собрании.

– Тогда джин и текилу. Он них выхлоп нулевой. Проверено.

Соседка брезгливо хмыкнула, словно кот на комнатную собачку. Знамо дело: от жены на попойку намылился, видали мы таких! А еще в форме! Плетнев поспешил свернуть разговор:

– Хорошо. Все, Паша, до вечера.

Из маршрутки шагнул словно в специально для него приготовленную лужу. Довершая образ, мимо пронеслась «газель», окатив фонтаном брызг. Чертыхаясь и вспоминая, где в кабинете лежит щетка, Плетнев поплелся на опостылевшее рабочее место.

Как всегда опоздал. В кабинете уже пахло кофе и терпкими духами. Его коллега и соседка по кабинету – худосочная следачка Смирнова – одновременно отхлебывала из кружки и печатала протокол. На тумбочке надрывался телевизор, выдавливая из себя очередное бездарное ментовское «мыло». Плетнев молча кивнул коллеге, подсел к «ящику».

– Не в духе? – изобразила сочувствие Смирнова, не отрываясь от компьютера.