О.С.А. Роман

Семен остался стоять в темноте лестничной площадки, совершенно не понимая, что делать дальше. Мысль о том, что он полный дебил и идиот, незамедлительно постучалась в его голову. Нужно было как-то выбираться из этого темного непонятного царства, из этой странно-глупой пугающей ситуации.

И вдруг Семен почувствовал себя таким одиноким и пьяным, что ему захотелось завыть от осознания своей никчемности. Он сел на ступеньку и закурил. Слезы размером с горошину как-то невзначай, сами собой навернулись на глаза, и он безмолвно заплакал.

Ему было по-детски жаль себя, его одинокая никчемная жизнь всякий раз обламывала его, раздаривая щедрые оплеухи от знакомых и незнакомых.

Его предавали все, кому не лень: друзья, знакомые, любимые девушки, и вот он остался совсем один, в этом темном пустом подъезде. Он уже собирался встать и пойти искать дорогу домой, как вдруг услышал негромкие женские голоса. Невзирая на то, что девушки говорили практически шепотом, в пустом подъезде все было разборчиво слышно.

– Он гений, величайший гений человечества, наверное, равный Леонардо, – восхищенно произнес один голос.

– А мне как-то не очень. Часы какие-то плавленые, словно сыр… – возразил другой.

– Причем здесь часы-то? Нет, ты не права. За одну только работу его уже можно назвать гением. Как же называется? – девушка явно принялась мучительно вспоминать, она замолчала на мгновение, но так и не вспомнив название, продолжила. – Женщина там обнаженная лежит, спит. Ну, как ее?

– Не знаю, да и мне кажется, это не важно.

– Тигры на нее еще прыгают. Два тигра.

Девушки замолчали, увидев Бокалова.

– Ты кто? – спросила блондинка с плетеной тесемкой на голове.

Семен шмыгнул носом, утер ладонью слезы и представился:

– Семен.

– А чего тут сидишь? – вновь задала вопрос блондинка.

Вторая, хрупкая, невысокая, миниатюрная девушка, молча смотрела на Семена.

– Дурак потому что, вот и сижу, – печально выдохнул Бокалов.

– А ты кто вообще? Дай прикурить, – блондинка достала из кармана пачку папирос. Затем лихо вытащила из пачки длинную папиросу, дунула, пальцами зажала гильзу и вставила в рот.

Семен чиркнул зажигалкой, давая ей прикурить. Девушка прикурила, взяв руку Семена своей рукой и, не давая Бокалову потушить зажигалку, осветила его лицо.

– Что за дичь? – разглядев папиросу во рту девушки, удивился Семен.