О.С.А. Роман

Тогда все было легко и непринуждённо, как в тех стихах.

– Довольно стихов, – грубо прервал его Джон, – ты не врубаешься что ли, чувак, это уже не пьянка, даже не уголовка. Это либо психушка с пожизненным проживанием, либо лесоповал.

Видно было, что он все еще за что-то сердился на Бокалова.

– Слушай, – попытался стряхнуть со своей головы хмель Семен, – что случилось, какая психушка, какой лесоповал? Зачем ты наскочил на меня, и что вообще происходит?

– Ты что, тупой, или правда не понимаешь, или прикидываешься? Может быть, ты бесстрашный, может быть, крезанутый на всю голову?

– Да о чем ты вообще? – никак не мог понять Семен, что ему хочет сказать Джон.

– О том, что за такое тебя либо на зону, либо в психушку упекут, и меня с тобой заодно. А я не хочу.

Джон говорил тихо, но зло и очень напряженно, то и дело оглядываясь по сторонам, боясь, не услышал ли кто их.

– Слушай, я правда не понимаю, – в полном недоумении развел руками Семен, – что происходит? За что меня должны упрятать в психушку?

– Может быть, и не в психушку, а на лесосеку, дадут тебе кайло в зубы и трудись на славу партии родной, – с обидой в голосе произнес Джон.

– За что? – чуть не крича произнес Семен.

– Не ори ты, – одернул его Джон, – за то, что вся страна отмечает столетие нашего великого вождя, а ты его пле…

Джон осекся, еще раз оглянулся и зло, сквозь зубы, проворчал:

– Все, пришли, наш дом.

Они вошли в грязный обшарпанный подъезд, поднялись на третий этаж. Джон долго звонил, затем стучал в квартиру.

– Слушай, там, наверно, нет никого? – обратился Семен к Джону.

– Ага, нет. Ты чего, там такая туса гудит, что тебе и не снилось.

– Чего тогда они не открывают, если туса?

– А то и не открывают, что не слышат. Песни небось орут во всю глотку, может, там домашний концерт у них идет.

– Это как это он идет, а мы ничего не слышим? – удивился Бокалов. – Что это за концерт такой, если не то, что в округе, на лестничной площадке ничего не слышно?

– Не дрефь, щас все будет.

Джон принялся яростно колотить ногой в дверь.

Когда он замолк, замок в двери скрипнул, и дверь приоткрылась на маленькую щелочку.

– Кто? – спросил хриплый прокуренный голос.

Вместе с ним из этой маленькой щелочки вырвалась небольшая дымная струйка бушующего там праздника.

– Хай, чувак! Здесь Папа Джон.

После этих слов дверь открылась. Невысокий патлатый хоббит с красными крысиными глазами буквально втащил Джона в квартиру и захлопнул дверь.