Дойти до горизонта

Я стою возле плота по колено в воде со скучающим видом человека, рассматривающего афишу. Кажется, я даже что?то насвистываю. Сергей обалдело обозревает мои исцарапанные коленки.

– Ты чего это? – испуганно спрашивает он.

– Гуляю, – поясняю я.

– Ага, – говорит Сергей и дергает головой вниз, будто пытается проглотить застрявший в горле кусок.

– Так, – начинает доходить до него смысл происходящего. Та?а?к, – хлопает он себя по лбу и оторопело садится, просто валится на плот. – Это получается, что мы… – его лицо расплывается в совершенно идиотской ухмылке.

Жаль, он не видит себя со стороны.

– Получается, мы всю ночь, – развивает он свою мысль, словно распускает до предела сжатую пружину, – торчали на глубине, где воробушки могут пешком ходить? – Он даже замирает, пораженный мыслью, которую только что высказал.

– Совершенно верно, – безмятежно подтверждаю я его выкладки. Я уже пережил стадию обалдения, в которой теперь пребывает он, и могу себе позволить удовольствие изобразить равнодушие.

– Мы героически штормовали всю ночь, вместо того чтобы закатать штанины и, прихватив вещички, дотащиться вон до того бережка, где и переночевать спокойненько!

– Та?а?к, – переваривает информацию Сергей. Разглядывает берег, возвышающийся в каких?нибудь ста метрах от нас.

– Значит, мы готовились тонуть здесь, – удивленно тычет пальцами под плот Васеньев.

– А как же морская болезнь? – в свою очередь, удивляется Войцева.

– С таким же успехом мы могли штормовать, тонуть и страдать от морской болезни в собственных ваннах! – весело ржет Салифанов.

– А мы по баллоны в песке сидели! Держать на маяки! – задыхаясь от смеха, хрипит он, копируя Васеньева.

Валера несколько раз вздрагивает от сдерживаемого смеха, но не выдерживает и тоже начинает хохотать в голос.

– А ты всю ночь рулем песок туда?сюда, туда?сюда! Кубов сорок перебросал.

– Так вот почему руль не сдвинуть было, – соображаю я. – Он же весь в песке по румпель сидел! И волны из?за этого не под плот уходили, а сверху шлепались. Плот всплыть не мог: киль в донном грунте, как в тисках зажат. По курсу шли, за каждый градус боролись, а на самом деле корму туда?сюда двигали. Ну, комедия!

– Чему вы радуетесь? – пытается охладить общее истерическое веселье Монахова.