Дань памяти

После него в доме осталось пять сыновей Иван, Семен, Николай, Михаил, и Григорий, да две дочери Пелагея и Марфа на руках у моей прабабки Евдокии. С потерей кормильца, семья пребывала в крайней нужде, во всем испытывая лишения и недостатки, но жила дружно. Рано познав бремя труда, дед мой подростком работал на лесосплаве, с юного возраста добывал тяжкий хлеб, помогая матери своей вместе со старшими братьями содержать большую семью. В артели лесосплавщиков вязали и гнали плоты по рекам Сожь, Березина, Припять, да по Днепру, вплоть до самого города Киева.

В родной слободе находилась сплавная контора.

Позже, по рекрутскому набору, ушли на военную службу старшие братья Иван и Семен, служили исправно, дослужились до «унтер- офицеров», имели

чин фельдфебелей.

К двадцати годам, вместе с другими односельчанами, рекрутами- новобранцами, ушел и дед Николай на Государеву службу. Принял Присягу на Верность Царю и Отечеству, – а там- и война не заставила ждать. Служил в Гренадерском полку, и по бесстрашному «храктеру», по смышлености, расторопности, бравой хватке своей, числился любимцем у полковых командиров.

 –Я молодой «хвабрый» был, -говаривал дед, -за то командиры меня и любили! У солдат, бывало, и каши, и хлеба то нет, а у меня всегда есть и хлеб, и горячая каша, да чарку еще наливали, – но, если, «на смерть» куда надо было первым идти, так меня первого и посылали!

Так он при мне вспоминал о своей давней службе. – Сам командир полка называл меня ласково, словно сына, Колюнькой, и непременно всегда добавлял, завершая рассказ: -Много горюшка довелось нахлебаться народу в окопах за эту войну, будь она трижды неладна!

В 1916-м году дед был тяжело ранен, попав под пулеметную очередь.

Во время подготовки очередного контр – наступления русских войск на австро- германские позиции, послали охотников делать проходы, резать колючую проволоку заграждений у неприятельских укреплений – траншей. При этом потерял одного из лучших окопных товарищей:

– Дружок у меня верный, преданный был, и клятва меж нами была –его первым убьют- я родным напишу, меня раньше убьют- он напишет… Забрала смерть моего дорогого дружка и товарища, а меня сильно тогда в ноги ранило! Было это где-то в предгорьях Карпат, красивых, величественных местах по живописной природе своей.

Жаль, что я сам не расспрашивал деда об этих подробностях, в силу, наверное, детского возраста, – мог бы о многом и многом узнать при желании, не имея возможность, естественно, сделать это теперь.