Дань памяти

Вместе с тем, это дань светлой памяти моего отца, его боевых друзей и товарищей, случайных и постоянных спутников его военной судьбы, живых и погибших на многочисленных фронтах Второй мировой войны, Священной Великой Отечественной!

Сохраняя стилистику слога, ничего не изменяя, не добавляя, не приукрашивая, – не имею права на малейшую вольность и выдумку. Единственное, что могу позволить себе, – дополнить скупые, лаконичные строки воспоминаний теми живыми подробностями, которые до сих пор хранит моя память, возвращающая из глубин своих сюжеты тех давних военных рассказов отца, самих по себе, по прошествии лет, уже ставших историей.

ДЕТСТВО И ЮНОСТЬ.

Прежде, чем перейти к описанию главных событий, которым посвящена эта книга, считаю необходимым коснуться детства и юности автора воспоминаний, доставшихся мне по наследству и на примере главного действующего лица попытаться создать зримый образ представителя того поколения, человека, на долю которого выпала участь лихих испытаний в общей суровой беде и жестокой кровавой трагедии, имя которой- война.

Надеюсь, когда – ни будь дети, быть может и внуки мои, прочитав эту книгу, вернутся к истокам своим, научатся чтить и ценить свои корни, изучат все звенья семейной цепи, храня благодарную память о жизни и быте своих дальних предков, и дедов, и прадедов!

И так, продолжаю дальнейший рассказ, излагая события в строгом определенном порядке и очередности.

Мой дед по отцу Казазаев Николай Михеевич родился в слободе Радуль Городнянского уезда Черниговской губернии в месяце мае, 22-го дня, в 1892- году, в многодетной семье лесосплавщика.

Прадед Михей рано ушел из жизни, покинул сей мир по нелепой случайности, -убит был тяжелым бревном, рухнувшем с козел- столюг по оплошности работавших здесь распиловщиков. Рядом с домом пилили бревна на доски, на козлы- столюги работники накатывали очередное бревно. Что- то пошло не так, избегая опасности, работники отскочили в стороны, бросив работу.

Выйдя в этот момент из дома на улицу, Михей бросился было помочь поддержать разъехавшиеся столюги, да споткнулся, упал по дороге.

Удар сосновой тяжелой колоды пришелся на грудь… Прадед был силы необыкновенной, не мерянной, – сам мог поднять за комель, оторвать от земли любое бревно, лишь – бы хватило рук для обхвата. Напоказ силой не хвастал, опасаясь «дурного глаза». Если и нужно было перекинуть бревно, строго смотрел, чтобы чужих никого рядом не было, и только тогда принимался за дело.