Лис. Град проклятых

Лис, спешившись, сапогом перевернул один из трупов разбойников – молодой, светлобородый мужик в кожаной броне своим видом и оружием больше всего походил на когда-то виданных в междоусобных ратях чудских конников Ярослава. С лицом было что-то странное: челюсти слегка выпирали и, кажись, торчали клыки сверху, но да кто их, к клятой матери разберет здешних дикарей, что прячутся по топям? С кем дружат, с кем спят чтоб получались такие? Впрочем, возможно эти – из недобитков Ярослава, оставшихся в этих землях? Уж больно лихо ратились разбойнички для простых, одичавших мужиков от сохи!

– Гуляй! – сказал он коню, забрав топорик, щит и саблю.

 – Телеги – поперек дороги!

Общими усилиями они сумели заставить утомленных крестьянских лошадок сделать задуманное, а после – боярин их отпустил: в бою, который вот-вот грянет, перепуганная от ран, бьющая копытами во все стороны скотинка была не менее опасна, чем сами разбойники. – После боя споймаем, – ответил на немой вопрос хозяев боярин, – Ежель будет, кому ловить.

Взобрался на телегу, наказав бабам и детям – спрятаться под них, а мужикам приготовиться и брать в топоры всех, кто будет пытаться туда прорваться. Сделав это, боярин поглядел туда, где уже пылили из-за поворота первые разбойнички. Их внешний вид мало чем отличался от конной братии, которую успели «посчитать» стрелами и мечами: разномастное дешевое оружие, коей на ком – старый ржавый доспех. Однако все как один – в звериных шкурах, поверх другой одежды. И толпа их, учитывая, что в двух телегах было всего шестеро, включая мужиков, собиравшихся им противостоять, была преогромной.

– Ты ж сказал полторы дюжины? – уточнил боярин глядя на волколака. – А тут добрых два больших десятка, не менее.

– Так и было, – виновато насупился оборотень. – Видать несколько – прятались в телеге, или пристали по-пути. Людей-то по дороге много бродит – кто поймет кто из них тать? -

Телега и впрямь была среди разномастного воинства – в ней-то и были двое «лишних», которые сразу не понравились Лису: оба невысокого роста, но рукастые-коренастые, чернобородые с узкими, словно щурящимися от солнца глазами.

Самым скверным было что у обоих в руках были луки, ничем не отличающиеся от того что был у самого боярина. «Степняки» – заключил он. «Клятые, дратые степняки!» От немедленной атаки всю эту толпу удерживал лишь вид лошадей с пустыми седлами вокруг телег, да валяющиеся там да сям трупы их более шустрых дружков.

– Ох, что-то боязно мне.