Серая пыль на земле

Серая пыль на земле

Алексей Игнатов

Путь поиска просветления, мистический откровений – очень долгий путь. Иной раз кажется, что его можно ускорить химически, принять средство, расширяющее сознание, и придут видения, в которых откроются все тайны мира! Видения придут. Но что вы будете с ними делать, когда они откажутся уходить?

Алексей Игнатов

Серая пыль на земле

Мартин умер еще в Тамибии. Мы предоставили местным возможность самим разобраться с причиной смерти и похоронами, бросили нашего толстяка, и ушли не прощаясь.

Мертвому все равно, в какой стране его зароют в землю. «Прощай Кий, ты был не прав!» – так я сказал над его телом вместо надгробной речи, двери лифта закрылись, и мы ушли. Я не хотел объясняться с полицией и терять время. Я уже слышал шаги.

Кадар умер позже, в тюремной камере родного Кротвиля, и меня не было рядом с ним ни в ночь его смерти, ни в день его похорон. Когда шаги стучат за спиной, стоять на месте нельзя. Шаги не торопятся, но я пока еще живой человек, мне нужно спать, нужно есть, отдыхать.

А ей отдыхать не надо, ее шаги не умолкают надолго. Бам, бам, бам! Как удары молотка, словно она вколачивает гвозди в мой гроб.

Она никогда не остановится. Однажды круг замкнется, и все вернется туда, где серая пыль лежит на земле, я войду в круг камней и найду там спасение. Или круг станет моей могилой? Мне некогда думать об этом, некогда планировать, я просто бегу. Иногда мне не хватает друзей, толстяк Мартин, философ Кадар, я перешагнул через вас и продолжил бег.

Хотя не знаю, мы вообще были друзьями?

Я дал Мартину кличку Кий, в честь биллиардного кия, потому как фигурой он походил как раз на биллиардный шар. В тот момент это казалось очень забавным! Кий расхохотался, швырнул шар в официантку, и заорал «Подставляй лузу, девочка!», и это казалось еще забавнее, в таком уж мы были тогда состоянии. Все мои воспоминания о парнях примерно такие. Но не знаю, как звали родителей Мартина, не помню, где родился Кадар, и сомневаюсь, что он знал, сколько мне лет.

Мы не расставались годами, но что нас связывало? Только вещества.

Мы не говорили слова «наркотики». Мы говорили «психоделики» или «вещества, расширяющие сознание». Это идея Кадара, он был нашим гуру, нашим вдохновителем. Кий мог достать все, что угодно, а что не мог достать, то мог сварить сам. Я за все платил. Немного обидно, но такая уж у меня роль – кошелек с двумя ногами.