Люди скорой. Честные истории о том, как спасают жизни

Короче говоря, Дэвид дошел до крайности, несмотря на все мои попытки склонить его к лечению. Он на собственном горьком опыте узнал, что за каждой героиновой вершиной следует глубокая пропасть. И теперь он оказался на самом ее дне.

Две недели назад ему все же сделали операцию на руке. Пришлось ломать неправильно сросшиеся кости. Я видел его запястье. Оно напоминало выбросившегося на берег кита, окруженного строительными лесами – экзоскелет запястья обхватывал всю руку Дэвида. Только так можно было выправить кости, слишком долго остававшиеся в неправильном положении.

Он подцепил МРЗС – метициллин-резистентный золотистый стафилококк, бактерию, устойчивую к антибиотикам. И бактерия мгновенно атаковала его запястье. Сейчас его рука лежит на подушке, пальцы выпрямлены. Кисть похожа на кисть великана: распухшая, красная, горячая, источающая гной – жуткое зрелище.

И вот сейчас, когда обезболивающие нужны Дэвиду как никогда, они уже не работают.

Я накачиваю его обезболивающими, но они просто идут по нейронам, не зная, что делать и как помочь.

Дэвид лежит на каталке, весь мокрый от жара – от инфекции у него поднялась температура. Через полчаса ему предстоит отправиться в операционную. Всю конструкцию придется снимать и начинать с нуля.

Я смачиваю салфетку и кладу на его потный лоб. Дэвид не смотрит на меня.

– После операции я к вам поднимусь, – говорю я.

Он не отвечает.

Это нормально. Люди приемного покоя никогда не отвечают.

Я выхожу из палаты.

Это касается почти всех пациентов – по крайней мере, сейчас. Люди приемного покоя – особый народ, странное племя, потерявшиеся мальчики Питеры Пэны, только с зависимостями и хроническими болезнями. Когда им некуда идти, они оказываются здесь.

С нами.

С теми, кто работает в приемном покое.

С еще одним народом, потерявшимся в пространстве между нот.

А теперь я расскажу о нас: о врачах, медсестрах, санитарах и администраторах приемного покоя. Не о тех, кто приходит на пару месяцев и сбегает, выбирая новую работу в другом месте. Не о них – они нормальные люди. За них можно не беспокоиться.

Я расскажу о тех, кто пришел сюда и так и не ушел. Для кого приемный покой стал работой.