Люди скорой. Честные истории о том, как спасают жизни

Братья и сестры вспоминают забытую дружбу, а правнуки впервые встречаются со своими кузенами. Последний дар умершего – соединение семьи, укрепление ослабевших уз.

Но бывают и другие смерти. Они превращают жизнь оставшихся в хаос. Когда член семьи умирает, не разрешив конфликтов и не простив предательства, он забирает с собой все шансы на примирение. Живые получают груз проблем – гранату с выдернутой чекой. Братья и сестры начинают воевать друг с другом. Горе заставляет их говорить и делать такое, что невозможно будет забыть.

При приближении смерти каждого члена семьи может захлестнуть темная волна невроза. Здравый смысл отступает. И тогда люди начинают настаивать на новой химиотерапии, новых лекарствах, тянут время на ИВЛ. Им кажется, что это проявление любви, которым можно компенсировать десятилетия забвения и безответных телефонных звонков.

Люди перестают осознавать последствия своих решений. Они начинают драться, как голодные собаки за кость, пытаясь перещеголять друг друга в требованиях новых анализов и новых антибиотиков для мамы или папы.

Ситуация продолжает ухудшаться, и вскоре нам приходится вызывать охрану, чтобы разнять сцепившихся родственников. Медсестры ИВЛ уже боятся идти на работу. Они знают, что их ожидают очередные скандалы.

Но смерти нет дела до этого. Она приходит по собственному расписанию. И нетерпимость родственников друг к другу мгновенно исчезает, как только это происходит. Странно смотреть на тело и знать, что семью ожидает смерть. Но это ясно как день. И на этом теле, которое лежало передо мной, на этой крохотной женщине, которая упорно отрицала смерть, я видел все следы катастрофического конца.

– Что произошло? – спросил я у бригады скорой помощи.

– Муж сказал, что не смог ее разбудить, поэтому вызвал нас, – один из медиков посмотрел на женщину, потом перевел мрачный взгляд на меня. – Он уже едет.

– Она не из хосписа?

Он опустил взгляд на свои записи и ответил, стараясь не смотреть мне в глаза.

– У нее рак поджелудочной с метастазами.

Медик посмотрел на меня и перешел на шепот:

– Имейте в виду, ее муж вышел на тропу войны. Нам пришлось вызывать полицию, чтобы он не мешал скорой.

Я смотрел на женщину и пытался представить ее мужа. Ей было лет восемьдесят пять – девяносто. Медик заметил выражение моего лица и сказал:

– Вы все поймете, когда он доедет, – он нервно обернулся. – Не дай бог она умрет до его приезда.

Ее муж – не тот человек, с которым стоит связываться.