Морской царь

 – Сказать, что я просто так пошутить изволил?

– Можешь объявить, что тебе приснился вещий сон, что именно тебе надо делать, – предложил свой выход Корней.

– Или можешь договориться с воеводами, что остаешься при условии отмены веча. А зачинщиков смуты немедленно повесишь. Это сразу закроет всем рты, – как самое простое и обыденное высказала Эсфирь.

Корней с Дарником даже переглянулись от такой ее прыти.

В тот же вечер во двор к князю явился весь Воеводский Круг. Гладила держал в руках закрытую крышкой братину, в которой находилось двадцать восемь белых и три черных камушка – итог их голосования:

– Мы уже выбрали себе наместника, и это ты, князь!

– Так ли это? – пытливо глянул на собравшихся Рыбья Кровь.

– Так… Так… Так! – загомонили воеводы.

– Стало быть, и порядок у нас остается, как в военном стане?

– Так… Так… Так!

– И горлопанов, которые кричали о вече, вы выдаете мне головой?

Воеводы, они ведь к вечу не призывали, тут же с облегчением подтвердили:

– Головой их… Головой… Головой!.

Князь не кровожадничал, остановился лишь на двух самых крикливых зачинщиках.

На их казнь ратники собирались без особых сожалений. Ведь князь не стал вспоминать о напарниках горлопанов, поэтому все относились к этому как к некоему жертвоприношению, призванному восстановить в Дарполе прежний порядок, многим также не терпелось посмотреть на действие машины по отрубанию голов, которую придумал Ратай по просьбе Дарника сразу после казни игроков в кости.

Машина представляла собой длинные дощатые ножны на невысоких опорах, в которых находилось широкое, длинное железное полотно со скошенным острием и круглое отверстие для шеи осужденного. К полотну была прикреплена длинная веревка, закрепленная на белой лошади, которую горячили и сдерживали двое коноводов. Именно по масти этой лошади ратайская машина получила чуть позже название «Белая вдова».

Перед тем как в отверстие машины была вставлена голова первого горлопана, глашатай громко объявил, что за плату в сто дирхемов осужденный может быть освобожден.