Именами вашими стоим

Хотела я тебя петь научить, да раз ты такая упрямая, не буду.

Девушка, всхлипнув ещё два раза, примолкла. Затем, между раздвинутых пальцев показался глазок, внимательно изучающий хозяйку.

Видимо, борьба, которая происходила у неё внутри, была нелёгкой, так как, примерно через полминуты, Настя, не отнимая рук от своего лица, тихо спросила:

– А если скажу, правда петь научите?

Елизавета Андреевна отвернулась от неё, пряча улыбку и, чтобы не спугнуть, постаралась ответить очень искренно, что было совсем нетрудно сделать, так как она уже давно хотела научить петь свою горничную.

– Правда.

Настя быстро вытерла слёзы передником, а затем, глядя на Елизавету Андреевну чистыми глазами, поведала ей доверительным голосом свою заветную тайну.

– Он сказал, что завтра же с утра и увезёт меня туда на лошадях. – И для большей убедительности, повторила. – Так и сказал.

Она вдруг тихонько засмеялась, глядя перед собой, а потом опять зашмыгала носом.

– Куда увезёт-то, глупая?

А у Насти снова слёзы в три ручья.

– Ой, боюсь! В эту, как её?.. В Америку… В Северную. А это не очень далеко?

Услышав это, Елизавета Андреевна, усмехнувшись, покачала головой. Ей самой нынче, не далее, чем час назад, предлагали уехать в эту самую Северную Америку.

– А это не очень далеко? – переспросила Настя, высморкавшись в передник.

– Очень. Но только никуда он тебя не повезёт, ни завтра, ни послезавтра.

Елизавета Андреевна устало поднялась со скамеечки и, вытянув вверх руки, потянулась сладко, до хруста.

– И вообще, выбрось ты всё это из головы. И его выброси.

Настя недоверчиво уставилась на барыню:

– А вы почём знаете, что не повезёт?

– Он коньяка-то, сколько стаканов выпил?

Девушка, с недоумением глядя на Елизавету Андреевну, встала:

– Кто? Николай Иваныч?

Потом, слегка наклонив голову набок, она стала что-то подсчитывать в уме, загибая на руке пальцы. Остановилась на трёх.

– Три стакана.

– Ну вот. – Елизавета Андреевна старалась говорить серьёзно.

Затем, видя растерянное лицо девушки, она вдруг рассмеялась и, схватив её за руки, закружилась с ней:

– Да и забудет он про тебя, твой Николай Иваныч, завтра же и забудет. А петь я тебя всё равно научу. Пошли спать.

Прокричали третьи петухи. Собиравшийся было дождь прошёл стороной. На Петропавловской линии вновь появились караульные Анисим Чуркин и Еремей Кабаков.