Перегоны. Часть 1

Для детворы Ревчак был грядкой,

Где, как рогоз, и мы росли,

А наши корни – пальцы, пятки —

Не вылезали из земли;

Где дружба “вечная” и драки;

Где мы гуртом то лепим гать,

То ползаем в грязи, как раки,

Чтоб раков в норах добывать…

Теперь случись увидеть глазу

Там затвердевший детский след,

И сердце вздрогнет как-то сразу:

Не мой ли с тех далеких лет?

Там, где Ревчак впускала Ея,

На побережьях левых двух,

Спал в травах, щедро зеленея,

Нетронутый широкий луг.

Как раз у этой Еи части

В один известный миру час

На счастье нам и на несчастье

Станица наша началась.

Здесь первые и встали хаты,

Ну и, конечно ж, неспроста:

И огород – всегда богатый,

И рядом – выпас для скота.

Меня к дворам тем, первым, ныне

Влечёт особенно один —

Где жил, почти посередине,

Мой дед Никита Чепурнин.

В числе переселенцев первых

Его был прадед или дед.

Но двор… ведь он донес, наверно,

От тех начал какой-то след?

Второй и третий хат порядок

Обосновались выше чуть,

И уж вдоль тех и хат, и грядок

Пролег станичный главный путь.

Первоначально до Добреньки

Дорога шла, до Ревчака,

Хоть, впрочем, бравым казаченькам

Что на пути большом река?

А тут – ручей одношаговый.

Вброд ехали, мостили гать,

Но берег правый ревчаковый

Стремились тоже заселять.

И там влеклись все тоже к Ее,

К ее пустынным берегам,

Чтоб жить свободнее, вольнее,

Имея скот и выпас там.

Но заселялся все ж охотней

Левобережий угол – Кут.

Дворы, сараи, хаты плотно

В ряды выстраивались тут.

У главной улицы станицы,

На самой площади большой

В свой час надежно разместиться

Успела церковь – Храм святой.

На каждого взгляд мудрый, строгий

Глядеть стал из-под куполов,

Повелевая верить в бога,

Молясь, креститься вновь и вновь:

Под звон к заутрене, к обедне,

К вечерне, по усопшим звон…

Роль веры, в общем, не последней

Была в казаках испокон.

То общею легло печатью

На быт станичников и труд:

Боязнь греха, боязнь проклятья

Смиряли верующий люд.

Хоть, впрочем-то, не в полной мере:

Ведь жив, твердят, и сатана;

А в ком искус сильней, в ком вера,

Потом увидится сполна.

В двухстах саженьях от впаденья

Добреньки в Ею, где река,

Омыв станичные владенья,

К востоку сдвинулась слегка,

Открыв пути к целинным землям,

Века дремавшим а рекой,

Лег мост, по-тутошнему – гребля,

Всему свидетель первый мой.