Точка замерзания крови

Есть такие женщины, которые все время хотят быть похожими на кошек.

Эд, нахмурив лоб, методично вскидывал руку с красивыми золоченными часами и смотрел на стрелки, словно опаздывал в аэропорт. Кажется, ему было совершенно наплевать на то, в какой мере террористы опасны для его жизни. Его намного больше беспокоило то, что он не может позвонить жене. Храбрец этот человек или трус? Его юная подруга была однозначно смелой, но ее смелость была перерожденной глупостью. Все, что произошло, было для нее лишь забавным приключением, которое уже немного наскучило и утомило, и девушка, старательно надувая шарик из жевательной резинки, думала о куриных окорочках и йогурте.

Глупые – они счастливее прочих.

Молодой человек, вызвавший недоумение среди заложников очень даже нормальным поступком, страдал от холода и непонимания. Он держался в стороне от нас, невольно кучкующихся в центре вагона, где, казалось, было теплее и безопаснее, чем у заклеенных снегом окон. Он напоминал неудачника, терзаемого комплексом вечной вины за все плохое, что происходит в мире, включая ненастную погоду и экономический хаос, и сейчас, возможно, остро переживал свой благородный порыв, терзал душу обвинениями в свой адрес, и еще больше уходил в себя.

Он дышал на пальцы, попутно покусывая короткие, безжалостно съеденные розовые ноготки, и его скулы ритмично двигались, словно за щеками бились крупные кровеносные сосуды. Он был единственным в вагоне, кто не был одет соответственно климату и особенностям Приэльбрусья. В брюках и тонкой синтепоновой куртке в горы не ездят, и я не мог понять, какого черта он оказался в рейсовом Терскольском автобусе, который обычно заполняют только местные жители да фанаты горных лыж.

На очередной опоре нас хорошо тряхнуло, и я сделал вид, что потерял равновесие, ухватился за боковой поручень и оказался рядом с молодым человеком.

– Как зовут? – спросил я.

Молодой человек глянул на меня. Снег на его очках расстаял, и теперь на стеклах дрожали капли, будто человек плакал сквозь очки.

– Глушков, – ответил он и сразу отвернулся к окну.

– Замерз, Глушков?

Он не ответил и лишь повел плечами. Общение со мной было для него мучительной тяжбой. Закомплексованные больше опасаются доброго отношения к себе, нежели откровенной агрессии.

– Когда поднимемся на "Мир", я постараюсь добыть тебе какую-нибудь одежку, – сказал я.

Бэл повернул голову в нашу сторону.

– Эй, ты! – лениво пригрозил он. – Закрой рот.

– Этот парень плохо одет, – ответил я.