Пустой

Это для Даши превратилось в настоящую пытку. К счастью, эту пытку невольно оборвал участковый. Он подошел к Воронцову с кипой желтых бумажек и молча протянул их следователю. По тому, как он тяжело дышал, и как дрожали его мясистые губы, можно было сказать, что случилось нечто из ряда вон выходящее.

– Ну? – спросил Воронцов, принимая бумажки.

– Вот накладная, – негромко и торопливо заговорил участковый, тыча толстым пальцем в лист с текстом. – Получатель Бондаренко Валерий Александрович, представитель торговой фирмы «Высокие технологии».

– Вижу, – оборвал его Воронцов, бегло просматривая накладную.

Даша стояла поодаль, все еще ощущая себя окутанной пламенем стыда. «У меня пятки аж черные! И он это заметил. Позор-то какой!»

– Надо немедленно перекрыть все дороги, – сказал Воронцов Шурику. – Чтобы мышь полевая из деревни не выбежала. Чтобы даже клоп вонючий не выполз.

– Да какие у нас дороги, Юрий Васильевич! – виноватым тоном ответил участковый и махнул рукой. – Вы разве не видели, когда сюда ехали? Один большак, что с городом связывает. Но вы своим джипом его уже так размесили, что теперь трактор вряд ли пройдет. Если хорошо прольет, мы, считай, неделю без почты и хлеба сидим.

– А по лугу никак нельзя проехать?

– Никак. Мосты у нас все давно развалились. Если попытаться вдоль реки на Глазово, то увязнешь в болоте – там вся деревня торф рыла, одни канавы с водой остались.

– Значит, большак перекрой.

– Да он уже, считай, перекрыт. Распутица! Никто из Упрягина не выедет, голову на отсечение даю. Сидим как в танке.

– Как же наш УАЗ выберется?

– А никак! – после недолгой паузы ответил Шурик. – Перед мостом на Заречье увязнет гарантированно. Разве что догадаются трактор у Хамарина взять – у одного нашего хлопца трактор на ходу… Не знаю, не знаю…

– Ну, смотри! – предупредил Воронцов.

Даша стояла на подмытом обрывистом берегу и смотрела на мутную после дождя воду. Потом кинула босоножки на траву и подошла к самой реке. Она присела, окунула в веселый поток руки. Вода была прохладная, но это ее вовсе не обеспокоило. Больше всего на свете ей сейчас хотелось разбежаться по полоске мокрого песка и нырнуть с головой в эту свежую, разбавленную дождем воду. И плескаться там до тех пор, пока ее пятки опять не станут розовыми.