Возмездие Сандокана. Возвращение Момпрачема

Вероятно, угощение окажется тяжеловатым для их желудка, но тем хуже для них.

Он поудобнее встал на воздуховод, прислонившись к дымовой трубе, снял с плеча двуствольный карабин, проверил патроны и прицелился в самого крупного крокодила.

– Если не уложу его наповал, клянусь, съем сырым, – объявил португалец.

– Тогда несварение желудка грозит тебе. – Тремаль-Наик тоже потянулся за карабином.

– Ну что ты! Откуда у сиятельного махараджи Ассама какое-то пошлое несварение? – самым серьезным тоном возразил Сандокан.

– Тогда и мой хозяин не может им страдать, – встрял Каммамури. – Ведь он – первый министр.

– Цыц, попугаи! – воскликнул Янес. – Вы меня смешите, прицелиться толком не даете.

– Целься в глаз, – посоветовал Сандокан. – Пуля войдет прямо в мозг.

– Нет. Хочу, чтобы тварь ее сожрала. Увидишь, как он сейчас подпрыгнет! Ишь, смотрит, прямо пожирает взглядом. Получай, каналья!

Чудовище в пятнадцать футов длиной, судя по размерам, вожак стаи и самый голодный из всех подполз к трубе, на которой расположился португалец.

– Ну и страшен же ты! – сказал Янес. – Таким уродцам и жить на свете не стоит.

Он опустил ствол карабина и прицелился в раззявленную пасть. Сухо прозвучал выстрел, за которым последовало громкое «ура!».

Крокодил, проглотив пулю, взвился в воздух и встал на хвост. Жуткие челюсти, усаженные кривыми зубами, очутились чуть ли не на одном уровне с раструбом воздухозаборника. Затем монстр рухнул, словно пораженный молнией. Однако отнюдь не издох. Все отвратительные твари, вроде крокодилов, кайманов или акул, почему-то обладают невероятной жизненной силой.

Минуту-другую он пролежал неподвижно, будто соображая, что за гадость попала ему в рот. Затем вновь встал на хвост и принялся скакать до того нелепо, что рассмешил бы самого мрачного в мире человека. Он то падал на палубу, то вставал вертикально, лязгая зубами и извиваясь по-змеиному. Потом опять валился и начинал биться в конвульсиях, точно укушенный тарантулом. В общем, помирать крокодил не собирался.

– Карамба! – сквозь хохот пробормотал Янес. – Бедолага не может переварить мое угощение. Клянусь, будь у меня сода, я бы ему дал, так жалко смотреть на страдальца. К сожалению, среди даяков совсем не встречаются аптекари.

– Давай-ка проверим пищеварение во-он у того, что лежит с мечтательным видом, – предложил Тремаль-Наик. – Вдруг у него желудок покрепче? Получится любопытный опыт.

– Вы оба тут веселитесь, а баркас вот-вот затонет, – проворчал Сандокан.