Последнее дело капитана Дымова. Белая версия. Умрут не все…

Но тварь эта, явно не собиралась уходить. Промычав что-то, он сел, больше не в силах терпеть иглы колющие мозг и отдающиеся вспышками в левом глазу.

Кое-как добравшись до комода, наплевав на брезгливость, он вынул грязную простыню из ящика и, оторвав кусок, туго перемотал голову. От такого поворота событий, боль, оторопев, слегка отступила, но осознав, что человек больше не предпринимает попыток по её устранению, вновь принялась грызть такое сладкое на вкус серое вещество.

Поняв, что мера не принесла должного результата, Егор проковылял в ванную, и с трудом раздевшись до пояса, включил воду.

Несказанно удивленная таким насильем боль отпрыгнула вглубь черепа, Егор, не давая ей опомниться, покрутил кран и вот в лицо бьет не кипяток, а ледяной холод.

Терпеть, терпеть, всё, нет сил…

Снова движение кистью и вновь жар, потом опять холод, и опять жар и так много раз, пока проклятая гадина оккупировавшая голову не сдохнет.

Через долгие пятнадцать минут, Егор выпрямился. Боль и вправду вроде как унялась, он осторожно покрутил головой – кажись порядок. Только он чувствовал – это ненадолго. Боль, поселившаяся в голове, похоже, не собиралась так просто сдаваться, и вскоре планировала вернуться на прежние, с таким трудом отбитые у нее, позиции. Кое-как вытершись майкой, Егор швырнул её в угол. Натянул водолазку и вернулся в комнату. Чувствовал он себя, несмотря на отступившую боль прескверно: слабость, дрожащие руки и липкий, покрывающий тело, пот.

Нет, с этим надо что-то делать и со слабостью и с болью, и делать прямо сейчас. Хрен с «Вялым», хрен с этими убийствами, хрен со всем миром, работой и Людмилой тоже.

С тоской посмотрев на севший смартфон, он снял со стены радиотрубку, решая кому позвонить первому. Взглянул на часы – самое начало седьмого. Ладно, сначала в отдел. Набрал номер – долгие гудки. Отбой. Набрал номер Людмилы.

– Алло, – голос совсем не сонный.

– Это, я, – от её равнодушного тона сердце сбилось с ритма, а в грудь словно вонзили тупую иглу.

Трубка ответила молчанием, он слышал только её ровное дыхание.

– Я… – начал он и потер грудь, дышать было почти невозможно, – я в командировку еду, – после паузы, справившись, наконец, с непослушным сердцем, продолжил он, – на пару дней.

– Хорошо, – Людмила замолчала.

– Ладно, тогда пока, – через силу вымолвил Егор.