У алтаря

Отец Бенедикт вышел в большой коридор, соединяющий помещение настоятеля с квартирами других монахов. По коридору взад и вперед прохаживались двое мужчин, тихо разговаривающих между собой. Один из них был бенедиктинский монах, приор монастыря, с умным, но неприятным лицом и пронизывающим взглядом маленьких черных глаз, другой – почти старец, в рясе священника белого духовенства. Бледное, худое лицо священника не отличалось особенной интеллигентностью, но было добродушным, а голубые глаза не потеряли еще своей красоты.

Он осторожно ступал по мраморному полу и почтительно слушал приора, говорившего с ним снисходительно-дружелюбным тоном.

В коридор вошел отец Бенедикт, и разговор смолк. Монах, согласно уставу, низко поклонился приору и хотел пройти к себе, но приор остановил его вопросом:

– Аудиенция у его высокопреподобия уже окончилась?

– Да, ваше преподобие!

– Вот как? – Приор был заметно удивлен. – Позвольте познакомить вас: отец Бенедикт, самый младший из наших братьев; священник Клеменс.

Вы, вероятно, еще не знакомы с ним?

– Нет, ваше преподобие! – лаконично ответил Бруно.

– Отец Клеменс приехал к нам погостить на несколько дней. Граф Ранек обедает здесь?

– Не знаю, ваше преподобие!

Приор посмотрел на отца Бенедикта далеко не благосклонно: ему не нравились лаконичные ответы молодого монаха. Бруно, видимо, не заметил неудовольствия своего начальника. Постояв несколько секунд в тщетном ожидании дальнейших вопросов, он снова отвесил низкий поклон и затем скрылся в одну из противоположных дверей.

Приор посмотрел ему вслед и с нескрываемой насмешкой произнес, обращаясь к скромному священнику:

– Вот видите, отец Клеменс, это – наш будущий настоятель; по крайней мере, прелат и граф Ранек желают этого и смотрят на него уже теперь как на настоятеля нашего монастыря.

– Вы шутите, ваше преподобие, – почти испуганно воскликнул Клеменс, – этот молодой монах – настоятель?

– Он – любимое детище прелата, на него возлагаются большие надежды.

К счастью, со смертью настоятеля его власть над нами прекращается, и мы имеем право сами выбрать, кого хотим. Отцу Бенедикту следовало быть менее высокомерным, не создавать себе так много врагов среди братии, если он действительно мечтает о высоком посте, на который, между прочим, годится менее чем кто-либо другой.

– Мне отец Бенедикт не показался высокомерным, – возразил Клеменс, – наоборот, он в высшей степени скромен, даже более того – у него вид униженного.