У алтаря

Приор пожал плечами с насмешливой улыбкой и ворчливо проговорил:

– Монашеские приемы он усвоил быстро, но даю вам слово, что под клобуком монаха еще никогда не скрывались более гордые и упрямые мысли. Вы слышали его ответы? «Да», «нет», «не знаю». Посмотрите когда-нибудь в его глаза, и вы убедитесь, что в них нет ни малейшего выражения покорности или кротости, вы прочтете в них нечто другое. Этот выскочка еще покажет себя! Ему следовало бы по праву поступить в какой-нибудь нищенский монастырь, а не соваться к бенедиктинцам, куда до сих пор поступали лишь лица из самых знатных фамилий.

Этот обычай строго соблюдался, но его высокопреподобие захотел принять к нам выскочку, и никто не посмел противиться желанию столь важной особы.

– Значит, отец Бенедикт совсем простого происхождения? – спросил отец Клеменс.

– Как смотреть на вещи, – со злобной усмешкой ответил приор. – По бумагам отец Бенедикт считается сыном одного из слуг графа Ранека. Эти люди готовы отдать за деньги свое имя кому угодно. Но факт тот, что граф Ранек забрасывает своего брата письмами, полными вопросов об отце Бенедикте, а по приезде лично просит настоятеля беречь его сокровище! Отец Бенедикт прекрасно знает, под чьим могущественным покровительством находится.

Этот высокомерный человек не удостаивает никого из братии разговором, держится очень важно и совершенно особняком. Подумать только, что так ведет себя самый младший член ордена бенедиктинцев, принятый сюда из особой милости! Конечно, он понимает, что ему все дозволено, что каждый его поступок, как бы плох он ни был, будет непременно оправдан.

– Но я слышал о необыкновенном прилежании и усердии молодого монаха, – робко проговорил отец Клеменс.

Отвратительная улыбка снова искривила губы приора.

– О, в этом отношении отец Бенедикт безупречен, – насмешливо сказал он, – но его усердие мне подозрительно. Он думает слишком много. В монастыре это вообще опасно, а под начальством нашего настоятеля в особенности. Не правда ли, брат мой, вы никогда не занимались размышлениями? – с презрительной жалостью глядя на старика, спросил приор.

– Нет, – чистосердечно ответил отец Клеменс, не замечая насмешки. – Я честно исполнял свои обязанности, не задаваясь вопросами, которые для меня слишком высоки и недоступны.

– Совершенно правильно, – одобрил приор, покровительственно положив руку на плечо священника. – Зато вы со спокойной совестью умрете в своем приходе, а отец Бенедикт… Впрочем, не хочу быть пророком.