Обреченные на вымирание

– Слушай, это… дедан, – он ощерился, оголяя желтые неровные зубы со щелью между резцами, – мы к тебе это… по делу. Нам нужен мастак по самолетам, «регистратор» на тебя сказал, ты, типа, соображаешь.

Здоровяк сидел молча, тер большой шишковатый палец, разглядывал черный ушибленный ноготь и, казалось, не участвовал в разговоре. Он был все равно что дубина, прислоненная к ноге щуплого, которую тот мог пустить в ход в любой момент.

– Ну так как? У нас, это, и свет завсегда, и душевая фурыкает. Пиваса завались, это вот, – его взгляд в очередной раз скользнул по моему лицу, словно обмылок по мокрой коже, и полетел дальше вправо.

– Что как? – спросил я, приходя в чувство от беспардонности визави и ни черта не понимая из сказанного.

– Я, блин, спрашиваю, ты это… с нами? – молодой провел языком по внутренней стороне щеки. Щетинистый бугорок похабно пробежал по коже и спустился под губу.

– Вы с аэродрома?

– Да, откуда еще?! – парень бросил локти на стол и резко подался вперед, вперив в меня воспаленные, словно нарывы, глаза.

Я терялся в догадках и никак не мог сложить определенного мнения об авиаторах. Знал одно – они меня пугают. Особенно щуплый, с расщелиной между зубов. Я человек тихий, пожилой, быстро бегать не могу, оружием не обзавелся, остается одно – незаметность, а сейчас на меня пускали слюни мясоеды.

Молодой наседал:

– Возимся с этим поплавком, он, это, то чохает, то бздехает и ни в какую. Мы с Яхо не самолетчики, я немного арбайтал в сервиса?х, – парень говорил, понизив голос, подавшись ко мне и на этот раз глядя прямо в глаза, словно вещал божественное откровение. И я понимал, заметь он хоть искру недоверия – смертельно обидится. Поэтому старался не сморгнуть и внимал с усердием.

– Яхо, в основном, это… по гара?жам рыдваны мастырил, – молодой скрипуче хихикнул, – но повторюся, мы не самолетчики.

– С каким у вас проблемы? – поинтересовался я и почувствовал, как кровь отливает от лица.

– Который на поплавах, чих-пых воевать, – молодой сполз на стул, отвернулся, и его взгляд снова заскользил по столовке. – Не видал, что ли? Мы с ним, это, целыми днями дрючимся.

– Ла восемь, – подал голос Яхо.