Сердце трона

Сердце трона

Лилит Бегларян

Небольшое королевство окружено горами и пустыней – и это единственное, что осталось от человечества после Великой засухи и многочисленных войн за воду и ресурсы. После внезапной смерти короля трон переходит к его младшей сестре, шестнадцатилетней Ларрэт. Она обращается за помощью и поддержкой к верному слуге умершего брата, Венемерту. Он не может ей возразить и соглашается, думая о том, что же его ждет, если она узнает всю правду. Но его тревоги меркнут на фоне более серьезных проблем: династия теряет силу и остро нуждается в наследнике, люди гибнут от жажды, а королевство рискует потерять часть своих земель из-за амбиций одного из наместников.

Лилит Бегларян

Сердце трона

Пролог

Запах крови пропитывал воздух. Свет вечернего, но еще палящего солнца едва пробирался в помещение сквозь узкую щель на краю потолка, и в этой почти что кромешной тьме сидели бок о бок два маленьких человека. Мальчик и девочка лет восьми – худые, как спички, и похожие, как две капли воды, – сидели на грязном полу и молчали.

Привязанные к разным каменным столбам, они с трудом могли дотянуться друг до друга и держались за мизинцы.

Из коридора послышались тяжелые шаги. Дверь распахнулась. Вошедший на первый взгляд не представлял никакой угрозы: сгорбленный старик маленького роста с глубокими морщинами на лице и костлявыми пальцами, которые вот-вот уронят свечу. И не подумать, что он способен пролить чью-то кровь, но не зря его прозвали палачом… За маской его беспомощности скрывалась бездушная глыба, слепой и глухой исполнитель якобы справедливого закона.

Одним своим видом он вызывал страх у тех, кто хоть раз о нем слышал.

Мальчик поднял голову и одарил вошедшего взглядом, полным ненависти. Он боялся не за себя, а за сестру, он готов был сгрызть глотку любому, кто тронет ее, но все, что мог сделать, – сжать ее палец покрепче. Он знал, что молить старика о пощаде бесполезно, но не мог сдаться без боя.

Палача словно подменили, когда он подошел к столу и прикоснулся к инструментам: спина его стала прямее, глаза – более осмысленными.

Он нырнул в свою стихию и растворился в ней. За долгие часы, проведенные взаперти, мальчик хорошо продумал, что скажет ему, но вдруг оцепенел. Прошла минута, и старик неспешно протирал плеть какой-то вонючей жидкостью, что-то проговаривая про себя, словно молитву.

– Не трогайте ее, – попросил наконец пленник тихим, но уверенным голосом. Старик сделал вид, что не услышал.