Венецианский купец. Книга 1

Никто всерьёз мои просьбы не воспринимал, и, если требовалось чего-то добиться, это было проще сделать через слёзы и упрёки, чем через долгие уговоры.

– Эрнеста! Одень и сопроводи мальчика! – приказала графиня склонившейся служанке, та, бросившись исполнять, стала одевать меня в миниатюрный по возрасту костюм, сшитый лучшим портным Венеции как раз к сегодняшнему дню.

С умилением наблюдая за маленьким человечком, становящимся похожим на своего отца, Контесса поцеловала меня напоследок и отправилась вниз, следить за приготовлениями к вечеру.

– Эрнеста, шкатулку, и не вздумай выпустить её из рук! – я показал рукой на лежащий на кровати предмет. Девушка поклонилась и вцепилась в неё обеими руками, она уже знала, что со мной шутки плохи, и, когда пыталась в прошлый раз настоять на своём против моей воли, её выпороли, причём так, что неделю не могла сидеть на месте. Все мои давнишние мысли о равноправии полов, демократии и счастье для всех людей остались за стенами Хронопатруля, столкнувшись с таким количеством веков и времён, я выучил главное правило полевого оперативника, живи по правилам того времени, в котором находишься! Так что и тут после слов «мама и папа» я выучил все молитвы, чтением которых поражал не только родных, но и священников, приходивших в дом.

– К иудею Кимхи, – когда мы вышли из дома в окружении охраны и сели в лодку, приказал я гребцам. Те беспрекословно направили её по нужному маршруту.

Плыть пришлось недолго, все каналы и главные дома в Венеции были не сильно удалены от центра, особенно если дело касалось еврейских ростовщиков, занимавших целый квартал.

Поднявшись по каменной лестнице небольшой пристани, мы зашли в дом. Навстречу тут же выбежал низкорослый хозяин, непрерывно кланяясь.

– Ваши сиятельства! Какой почёт! – причитал он, провожая нас в дом.

– Покажите все изделия с изумрудами, – приказал я, не давая дяде и слова сказать.

Иудей удивлённо посмотрел на ребёнка, но видя, что взрослые ему не перечат, бросился в соседнюю комнату и вскоре вернулся с шкатулкой, раскрыв которую, стал выкладывать на стол, застеленный сукном, драгоценности: колье, два комплекта серег, браслеты, диадему и ещё россыпью множество колец.

– Прошу вас, благородные господа, выбирайте! – низко поклонился он.

– Не вижу тут жемчужного ожерелья, – я не бросил на блеск камней и одного взгляда, – того, что маркиз де Оренье заложил у вас.