Венецианский купец. Книга 4. Кровь, золото и помидоры

– То есть доблестный воин не против, в принципе? – первый старик прищурил хитро глаза. – Вопрос только цены?

Я улыбнулся.

– Люблю торговаться.

Они оживились, и на следующие три часа завязалась ожесточённая перепалка. Они призывали в свидетели своих богов, говорили, что у меня нет ни чести, ни совести, если за услуги таких опытных воинов требую сущие гроши, а я в ответ с каменным лицом говорил, что и сам со всем справлюсь, мне никто не нужен, и только из уважения к их сединам и мудрости готов уступить максимум ещё одну часть, но не более.

Наконец, недовольно кивая, они согласились на пятую часть в обмен на то, что полностью переходят под моё командование и подчиняются только мне и никому больше. Если на поле боя или стоянках будет своеволие, договор аннулируется, и они ничего не получат. Они были недовольны этим условием, но иначе я вообще отказывался уступать им какие-либо проценты.

– Эх, вай, какой жадный юноша, – качал головой самый старый из них, пытаясь давить на то, что у меня давно отсутствовало, – совесть.

– Ну так, уважаемый, десятая часть, и делайте, что хотите, – развёл я руками.

Он переглянулся с другими, и они выехали вперёд, протягивая мне руки. Я пожал каждую и кивнул в сторону лагеря.

– Берите вождя и приезжайте в гости, обсудим ваши обязанности и правила поведения.

Они согласно кивнули, разворачивая лошадок обратно. Когда и мы поехали к себе, один из охранников обернувшись зачем-то назад, хрипло сказал:

– Синьор Витале, посмотрите.

Я проследил за его взглядом и замер, когда вдали запылилось поле и на нём показались всадники с запасными конями, которых было втрое больше, чем то количество, что мы видели до этого.

Глава 6

Кыпчаки, как они сами себя называли, собравшись кучкой, смотрели, как чужие воины, словно презренные земляные черви, вгрызались в землю, всё ближе и ближе подкапываясь к городу, защитники которого совершенно ничего не могли с этим поделать.

Те же, зная о своей неуязвимости, делали своё дело, и извилистый земляной ров с каждым днём становился всё длиннее и ближе к городским стенам.

– Великий Тенгри, – покачал головой один из старейшин, – всегда одно и то же. Каждый раз. Я могу даже сказать, когда и где обрушится стена, и мы ворвёмся в город, который падёт под нашими мечами.