Венецианский купец. Книга 4. Кровь, золото и помидоры

Князь, пришпорив коня, возглавил первый ряд, и когда он покрепче перехватил копьё в руке, чтобы колоть сверху вниз, внезапно увидел перед собой лес огромных, длинных копий, чьи стальные наконечники словно выросли из рядов поднимающейся вверх пехоты и торчали со всех сторон, делая вражеские квадраты похожими на ощетинившихся ежей.

Поняв, что сейчас произойдёт, он попытался остановить коня, но было поздно, тот из-за напирающих ссади собратьев проскользил на полусогнутых ногах до копий и насадился на них, заржав от боли.

***

Сознание медленно возвращалось обратно, при этом голова князя гудела, словно колокол в церкви. Застонав, он открыл глаза, когда почувствовал на лбу холодную, мокрую ткань. Ойкнув, симпатичное девичье лицо, склонившееся над ним, отпрянуло назад.

– Кто ты? Где я? – морщась от боли в теле, а ещё больше от тошноты и головокружения, на латыни спросил он.

– Тише, князь, тише, – девушка ответила на ней же, положив руку ему на грудь, и прижала обратно к кровати, – господин Витале сказал, вам нельзя вставать.

Услышав прозвучавшее имя, Роман Мстиславович моментально вспомнил последнее, что видел, перед тем как потерять сознание.

– Что с войском? Что с моей дружиной? – снова дёрнулся он подняться, несмотря на закружившиеся жёлтые круги перед глазами.

– Лючия! Помоги! – шикнула она куда-то в сторону, и вскоре вторая пара рук упёрлась ему в грудь, кладя на кровать.

– Князь! – обе засуетились. – Нельзя вставать!

Он, едва не теряя сознание, поддался на их уговоры, обмякнув.

– Кто вы? – спросил он на польском, поскольку понял, что это, скорее всего, пленницы Венецианца.

– Я Натазя Сангушко, моя подруга Лючия Збражская, – представились они, делая лишь намёк на реверанс в сидячем положении, – сейчас служанки у этого…

– Тш-ш-ш, – прошипела рядом подруга, мигом прикрыв рот девушке, – сдурела? Плетей захотела?

И обратилась к князю.

– В общем, у господина Витале Дандоло.

– Я знал ваших отцов, – покачал он головой и спросил дальше: – Что с нашим войском?

Обе девушки переглянулись, на глазах появились слёзы. Сердце князя дрогнуло.

– Говорите! Приказываю!

– Господин Витале отправился пить чай, как он это называет, в новогодний лес, – тихо, сквозь слёзы ответила Натазя.

– Ничего не понимаю, какой лес? Какой чай? Что это? – не понял её слов Роман Мстиславович.