Венецианский купец. Книга 4. Кровь, золото и помидоры

***

– Этот ублюдок туп, словно дерево, – презрительно сплюнул на землю один из дворян, стоявших рядом с Романом Мстиславовичем, – раз собрался нападать на нас снизу, да ещё и послал только пеших. Да их просто растопчет наша конница!

– Если бы всё было так просто, – тот покосился в сторону ещё одного поляка, который ядом исходил всё то время, когда они видели Венецианца, то тут, то там ездящего по полю, от одного разворачивающегося пешего отряда до другого, прямо на виду польского войска, – он не захватил бы больше половины вашей страны.

– Я вырву ему сердце и выкину его собакам! – ещё один поляк ярился рядом.

Волынский князь промолчал, хотя также не понимал, почему, несмотря на очевидность худшего расположения, враг решил атаковать. Хотя да, вдвое кратное превосходство в живой силе могло помочь взять ему вверх, но сколькие из них останутся тогда на склоне холма? Готовы ли будут наёмники сложить тут свои головы? Пешие воины не могли противостоять всадникам, это было общеизвестно! Они даже за воинов-то не считались, так, вспомогательные силы при кавалерии, не более.

Вскоре думать стало некогда, поскольку со стороны врага заиграли рога, забили барабаны, а легко бронированные всадники понесли впереди войска какие-то разноцветные небольшие флажки.

– Лучники! – зычный голос Мешко Старого пролетел над рядами, и вперёд вышли три ряда лучников, которые стали стрелять в сторону надвигающейся пехоты.

– Всадники! – видя, что стрелы не помогают, и пока пехота не подошла слишком близко к вершине холма, поляк вернул стрелков обратно в задние ряды, а на них место встали всадники с мечами или короткими копьями наготове.

Роман Мстиславович надел шлем и возглавил своих дружинников, приготовившихся лавиной вместе со всеми спуститься вниз и растоптать пехоту.

Нетерпеливо топчущихся на месте лошадей и коней наконец направили вниз, сначала шагом, чтобы выровнять ряды, а затем по мере приближения к врагу заставляя животных ускорять шаг, переходя в галоп, мчась прямо на наступающие вражеские квадраты из людей, оставлявших зачем-то свободное пространство между собой.