Аквитанская львица

 – Людовик Седьмой, король Франции милостью Божьей, был так снисходителен и добр, что пересмотрел свой указ. С условием, что подобного проступка с вашей стороны никогда более не повторится, он велел передать вам, что не будет отрывать сына от матери и дочь от отца. Людовик Седьмой не станет брать в заложники городскую молодежь и милостиво прощает жителей Пуатье!

Дворцовая площадь разразилась ликованием. Все только и делали, что восхваляли Людовика Французского. Воистину Сугерий вновь оказался прав.

И впрямь, что такое установление коммуны в сравнении с потерей любимых детей? Гнев юного короля заставил трепетать перед ним, милость растопила сердца горожан.

Облегченно вздохнув, пуатевинцы призвали каменщиков латать стены, а грозное войско юного короля, оказавшегося бойким малым, двинулось по дорогам на северо-восток.

Дорога до Парижа заняла не многим больше времени, чем от Парижа до Пуатье. Во-первых, Людовик соскучился по любимой жене, а во-вторых, он спешил похвастаться перед Алиенорой молниеносной победой.

Но, оказавшись дома, понял, что триумфа не будет.

– Ты не взял в заложники сыновей и дочерей этих мерзавцев? – казалось, она ушам своим не верила. Алиенора встречала мужа во дворце, на острове Сите. – Но ведь мы все обсудили заранее?!

Выставив прислугу, он сбрасывал походный плащ, снимал кожаные перчатки и швырял их в сторону, вон бросал квадратную изумрудную шапочку с тугими перьями.

– Милая, я подумал, что надо быть милосердным…

Шагая к любимой супруге, юный король быстро расстегивал короткий, на южный манер, синий парчовый кафтан, расшитый золотом.

На обратной дороге Людовик решил пренебречь кольчугой. Он уже протягивал к желанной юной женщине, по которой истосковался, жадные руки…

– Милосердным?! С кем – с предателями? – Она остановила его, уперев ему ладони в грудь. – Но разве тебя не учили, что предавший однажды предаст вторично! И только силой можно доказать свою правоту?!

– Я хотел дать им шанс, – напирая, оправдывался Людовик.

 – Все мы – христиане…

– По-твоему, быть мягкотелым – значит, быть христианином?!

– Я не мягкотелый! – неожиданное обвинение возмутило его. – Я выполнил свой долг перед короной и перед тобой – Пуатье лежит у наших ног. Но быть жестоким – это скверно. И потом, милая моя, мой наставник Сугерий…

– Опять Сугерий! – сжав кулачки, воскликнула она. – «Мой наставник Сугерий»! – Неожиданно ее лицо озарилось.