Грустные размышления об ушедшей эпохе

Но все тут дело в горячем желании далеко обогнать свою родную эпоху, ну а затем и потащить ее вслед за собой…

И всяким прекраснодушным идеалистам были весьма осатанело потребны все те будто бы неизбежные, а все-таки по некой непонятной причине чрезвычайно запаздывающие сколь долгожданные перемены из того исключительно специфического разряда, что и сами вскоре к нам разом нагрянут, а тем и освежат они весь тот замшелый облик всего стародавнего, патриархального общества.

Они всего этого до того и впрямь откровенно же сладостно ожидали, словно бы народ иудейский в знойной пустыне манны небесной.

А между тем вся та извечно так сонная эпоха явно уж не дышала им даже в затылок, вконец запыхавшись, скача вот вприпрыжку вслед за их убегающим куда-то совсем в дальнюю даль до чего безмерно лучезарным самосозерцанием.

А уж, тем паче, куда было простым обывателям хоть чуточку поспеть за всем тем их ярко и самозабвенно, буквально-то всеобъемлющим и вездесущим мировоззрением.

Они, надо бы то вовсе ведь не мешкая сразу же вымолвить, и вправду до чего неизменно стремились к чему-либо бесконечно светлому и никак не безрадостному и, кстати, вполне вот всецело истинно наилучшему… и, главное, совсем не иначе, как сразу для всех и буквально-то каждого.

И вся беда была разве что именно в том, что сколь закоренело, было им и вправду дано, уж истинно до конца обрести, то самое наиболее ведь главное свое весьма вот донельзя черствое заблуждение…

А именно были они на редкость злосчастно уверены, что тот наиболее светлый для всего их народа путь совсем вот, безусловно, пролегает именно по сухому руслу целесообразности разом же искрометно взметнувшихся к самым небесам отчаянно красных от людской крови знамен.

Причем, как оказывается, дойти до неких тех самых наилучших времен можно было одной лишь разве что дорогой самой еще неизбежной и неминуемой смерти всех тех, кто даже и ненароком мог помешать всему человечеству, действительно же проделать и впрямь-таки гигантский скачок в тот истинно всеобщий наш великий завтрашний день.

И был он явно для них окутан туманом простых и радостных ожиданий, а обыденная и безыдейная жизнь была им попросту вовсе-то безынтересна, раз никак не сияла она изнутри безмерным восторгом наилучшего конца всех тех прежних бед и несчастий для всего уж как оно есть человечества в целом.