Это было недавно, это было давно. Воспоминания о 30-х, 40-х, 50-х

Они сидели перед раскрытым чёрным комодом и, вполголоса переговариваясь, вытаскивали из него бельё, одежду, скатерти и запихивали всё это в большие тюфячные наволочки. Услыхав за спиной шорох, Дуська испуганно обернулась, встала.

– Ты гляди-ка, Люба, з таго света явились! – На лице Дуськи показалась недобрая улыбка.

Любка выпрямилась, потупив взгляд, молча смотрела куда-то в сторону. Ей было неловко за мать и за себя – ведь с Рикой они учились в одном классе.

– Что вам здесь надо? – Не зная, как вести себя в этой ситуации, спросила Рика.

– Не, ты подумай только! – с притворным возмущением, ударив руками по бёдрам, воскликнула Дуська. – «Что вам здесь надо?» Ты вот что, милая: убирайся-ка с твоим братом отсюда подобру-поздорову, пока я немцам не заявила.

– Мама, ну что ты, право! – робко промолвила Любка.

– А ты маучы, не твоё дело! – отрезала Дуська.

– Ну, гадина, подожди! – хотел крикнуть Рува, но сдержался. – Наши придут – на коленях прощения будешь просить.

– Сейчас же убирайтесь отсюда! – повторила Дуська.

– Мама! – укоризненно посмотрела на мать Любка.

– Маучы, сказала! Знаю, что кажу!

– Ладно, – сказала Рика, – мы сейчас уйдём, только возьмём кое-что из вещей.

– Бяры, бяры, а тольки немцам усё дастанецца. – Дуська не сомневалась, что спастись им не удастся.

Рика подошла к платяному шкафу, открыла дверцу; порывшись, отыскала там свою любимую серую тёплую кофту и надела её на себя; передав брату его свитер, тоже попросила надеть; больше из шкафа брать ничего не стала; закрыв его, она окинула взглядом комнату, сняла висевший на гвоздике противогаз и освободила сумку.

Затем Рика пошла на кухню, взяла в кухонном шкафчике краюху хлеба, пару огурцов, в пустой спичечный коробок насыпала немного соли и, положив всё в противогазную сумку, направилась к дверям. Брат, как тень, всё время следовал за нею.

На выходе, у самой двери, они задержались, сняли с вешалки свои пальто, Рува надел зимнюю шапку, и они молча вышли из дома, погрузившись в ночную темень.

– Зайдём к Лёксе, пусть знает, что мы живы остались, – тихо сказала Рика, когда они вышли за калитку, – и с Лёником попрощаемся.

Мёртвая, тревожная тишина окутала город, и лишь откуда-то издалека, со стороны базарной площади, слышались пьяные голоса орущих полицаев, празднующих кровавую победу.

Рика тихо постучала в маленькое оконце. Ответа не последовало.

Постучала ещё раз, чуть погромче.