Колокола судьбы

Мазовецкий, устраиваем проверку документов. Берешь того, что на зад-нем сиденье. Движемся в сторону села.

Водитель остановил мотоцикл метрах в двадцати, осветив фарами их спины.

– Эй, кто вы?! – крикнул один из троих мотоциклистов по-немецки.

– Патруль, – ответил Беркут и не спеша направился к мотоциклу. – Из Подольска, с пакетом?

– Нет, господин офицер, со станции. Из штаба.

– Понятно. Предъявите документы. Порядок есть порядок, – подошел он к немцу, вылезшему из коляски мотоцикла. – Да выключи ты эту фару! – приказал водителю.

 – Не дразни партизан. Уже давно рассвело.

– И зажигание тоже, – повернул ключ зажигания вовремя подоспевший Мазовецкий. – При проверке не положено.

– Не положено? – растерянно переспросил стоящий перед Беркутом унтер-офицер, доставая из нагрудного кармана документы. – Я не знал.

Предъявить свои документы он не успел. Захватив левой рукой автомат, Андрей изо всей силы ударил его кулаком по переносице, а в следующее мгновение уже рванул на себя автомат водителя.

Правда, он не рассчитал по времени. Мазовецкий не успел снять заднего мотоциклиста, и они сцепились врукопашную. Тем временем Андрей сумел сначала оглушить водителя ударом в висок, а потом, выбив его из сиденья, сорвать каску и нанести два удара ногой в голову.

– Беркут, помоги! – вдруг услышал он сдавленный голос Мазовецкого. – Бер…

Ударом ноги в бок капитан успел сбросить немца уже тогда, когда тот, сидя верхом на Владиславе, вцепился ему в горло. Упав, немец схватился за автомат, но, перешагнув через поляка, Андрей отбил в сторону ствол автомата и нанес немцу сильнейший удар ногой в подбородок.

А когда тот завалился на спину, подпрыгнул и ударил в грудь согнутыми коленями. Однако получилось это у него как-то неудачно, он соскользнул, и мотоциклист, здоровенный мужик, тут же сумел подняться.

«Приемы борьбы ниспосланы Богом тому, кто каждый день отрабатывает их так, словно познает впервые», – мелькнула врезавшаяся в сознание фраза, сказанная когда-то давно учителем-тренером, давним другом его деда, китайцем Дзянем.

По-настоящему мудрость этих слов он постиг только сейчас, когда почувствовал, как трудно даются ему приемы после стольких недель плена, побега, изнурительных переходов. А немец ему попался на удивление сильный, обтянутый мышцами, как кольчугой. К тому же он успел выхватить нож. И кто знает, чем бы закончилась эта схватка… Уже приняв боевую стойку, немец вдруг изогнулся и начал оседать прямо к ногам Беркута.

«Мазовецкий.