Колокола судьбы

Финкой», – понял Андрей, увидев за спиной немца Владислава.

– Взять водителя, – приказал ему и подоспевшему Горелому. А сам бросился к медленно поднимающемуся и еще не осознающему, что происходит вокруг, унтер-офицеру. Обезоружив, Беркут завел ему руки за спину и повел в каньон.

– Старшина, принять обоих! Со стороны села никого?

– Пока никого, – ответил кто-то из бойцов. – Хорошо, что обошлось без пальбы.

– Горелый, – в форму унтер-офицера, быстро! Мазовецкий – оружие и боеприпасы. Проверь мотор.

Передав бойцам трофеи, Владислав сел за руль, завел двигатель.

– В норме. Едем к селу? Предстанешь перед немцами в виде офицера связи? Или будем дожидаться колонны здесь?

– Дожидаться здесь – опасно. На такую засаду немцы не клюнут.

Еще не приняв окончательного решения, Беркут все же напомнил старшине:

– Прежде всего – изрешети машину радиолокаторщиков. И отсекай немцев от села. Пусть идут в лес. Там их встретит Колодный.

Он подошел к сидящему возле старшины унтер-офицеру, схватил за френч, заставил встать, отобрал планшет и личные документы.

– Вы немец, господин обер-лейтенант? – дрожащим голосом спросил унтер-офицер, безропотно позволяя Горелому сорвать с себя френч.

– Беркут я. Слышал о таком?

– Нет, господин обер-лейтенант, вы – наш, германец, только партизан. Ведь это правда? – с надеждой спросил он. – Сжальтесь надо мной.

– Что он там лопочет? – поинтересовался старшина, готовясь связать немцу руки.

– Умоляет спасти. Снять обмундирование, унтер-офицер. – А когда тот покорно разделся, старшина ожидающе посмотрел на капитана и спросил, что теперь с ним делать. Ведь тот уже вроде как пленный. – Что, старшина, первый раз в тылу врага? Здесь пленных нет. Немцы партизан вешают, мы немцев расстреливаем.

– Но мы-то вроде как подразделение регулярной армии.

– А они – нерегулярной? Или прикажешь специально для этих двоих оккупантов создавать здесь, в тылу, лагерь военнопленных? Ну что, Горелый, переодевание завершено?

– В сапогах своих останусь.

– Только в немецких. Впрочем, ты прав, старшина. Эти двое уже не вояки. Отпусти их. Пусть находят свои пули в бою. Горелый, я же сказал вам: только в немецких сапогах! Ваши могут стоить вам жизни. Мы в тылу врага. Примерьте сапоги убитого. И быстро, быстро. Нас ждут.

– Кто? – не понял Копань.

– Война. Враги. Люди, не потерявшие надежду на освобождение.