Раскаты

Она то и дело поглядывала на часы.

– Не волнуйся, мама – успеем. На машине вмиг долетим, – пообещал Арцыбашев. – Григорий-то не уволился?

– Нет. Он сразу заявил, что уйдет только вместе с твоим пыхтящим чудовищем. Так что, если решишь его продавать, не забудь упомянуть в объявлении о водителе.

– Велю ему готовить машину, – Арцыбашев пошел искать парня.

Тот, уткнувшись в углу комнаты для слуг, все еще спал.

– Григорий, подъем! – воскликнул доктор. – Японец наступает!

Парень резко всхрапнул и дернулся.

Его худое тело вытянулось в струну, а мутные со сна глаза тупо уставились на хозяина.

– Ты что – до сих пор дрыхнешь, окаянный?! – накинулся на него Арцыбашев. – Все новости проспал!

– Как… какие новости, Сандр-Николаич?..

– Вторая эскадра разбита, Владивосток взят и разграблен, Япония вторгается в Сибирь! На Петербург идет английский флот – бомбить здания и жечь дворцы!

– Ой, е-мое! – Гришка в ужасе подскочил. – Что же делать-то теперь?!

– Меньше спать, увалень, – Арцыбашев щелкнул его по носу.

 – Готовь машину, мы уезжаем.

Гришка, хранивший на лице маску ужаса и растерянности, осторожно спросил:

– Так это?..

– Что?

– Англицкий флот? Нам не помешает уехать?

– Иди, готовь машину, говорю! И меньше верь всяким глупостям.

Гришка ушел, так и не поняв – шутит хозяин, или Петербург и впрямь скоро заполыхает под ударами военных судов?

Несмотря на солнечную погоду, в городе холодно и ветрено. Хмурый Гришка (понял, что его разыграли), остался стеречь машину у подъезда к вокзалу.

Арцыбашев, держа под руку Нику, шел по краю перрона – они весело болтали. Сзади них, улыбаясь, неторопливо шла укутанная в шерстяную шаль Софья Петровна. Последний в процессии – молодой грузчик, тащивший тележку с багажом, мысленно прикидывал, дадут ли ему чаевые, и если дадут, то сколько?

– Ваш вагон, – Арцыбашев, Ника и Софья Петровна вошли в чистый тамбур и дальше – в длинный, узкий коридор. – А вот и ваше купе, – доктор открыл дверь, довольно кивнул.

 – Хорошие места.

Втащили багаж. Грузчик весело катил пустую тележку назад – у него в кармане покоилась новенькая пятирублевка, две месячных зарплаты.

– Давайте прощаться, родные и милые мои, – Арцыбашев обнял и поцеловал мать, потом Нику. Покончив с этим, без лишних слов он вышел из вагона.

До отправления поезда оставалось пять минут. Арцыбашев решил подождать, пока он тронется, и только после этого уйти.