Раскаты

– Господь милосердный… Господь милосердный… – Яковлев побледнел, но взгляда от лица Анны не отвел.

Арцыбашев с каменным выражением рассматривал безобразную и едва узнаваемую маску, в которую превратилось лицо жены – ледяная синюшная кожа, плотно сжатые веки, скривившиеся в мучительной агонии губы, высунутый прикушенный язык. На ее шее темнел кривой глубокий рубец.

– Асфиксия… – задумчиво протянул Навалов. Арцыбашев понял и без его подсказки.

– Вы ведь недавно стали помощником? – спросил он у бледного Яковлева.

– Да, нам еще повезло, что ваша супруга ничего не ела, – сказал Навалов. Арцыбашев строго посмотрел на него. – Вы же понимаете, как врач врача, – скромно добавил тот.

– Понимаю. У висельников с набитым кишечником все выходит – через низ, разумеется, – пояснил Арцыбашев для Яковлева. – Здесь могла стоять такая вонь, что вы бы плавали в море рвоты.

– О боже, царица небесная… Может, хватит осмотра? – попросил помощник полицмейстера. – Я все запишу и отправлю к делу.

– Его закроют? – спросил Арцыбашев.

– Безусловно. Жертва мертва, убийца тоже.

– Осталось разобраться с клиникой этого недоучки Градова, – продолжил доктор. – Никакой он не врач, и с Фрейдом не связан. Окончил в Ярославле курсы фельдшеров, вот и все его образование.

– Откуда вы знаете? – спросил Яковлев.

Арцыбашев достал из пальто смятые, исписанные листки:

– Здесь вся информация. Трясите его, как грушу, со всех направлений. Он даже меня обдурил, а я такого простить не могу… – он посмотрел на Навалова с презрительным подозрением: – Вы то хоть настоящий врач?

– Я?.. – Навалов испуганно встрепенулся, но тут же осмелел. – Да, голубчик, врач – не только патологоанатом, но и терапевт. Хоть в Париже не учился, а все же диплом имею. А сейчас иду на второй, между прочим.

– Приятно слышать, – Арцыбашев протянул ему сторублевую купюру. Глаза Навалова расширились от такой неожиданной щедрости. – Спасибо, коллега, что потратили время на нас.

– Постойте, а как же Антонов? – спросил он, не забывая спрятать деньги в карман халата.

– Кто не успел, тот опоздал. А мне надоело дышать трупными парами. Вы, – сказал Арцыбашев Яковлеву, – впустили их в себя уже сверх меры.

– Тогда я ухожу… – пробормотал тот в ответ.