Раскаты

 – брезгливо прошептала Софья Петровна.

– Это не пошлость – это требование его простой деревенской души. Не спорь, мама – я знаю, что прав. Он ворочает миллионы за год, ну так пускай поворочает, сидя в каталке…

Женщина быстро взмахнула рукой – на лице Арцыбашева заалел отпечаток пощечины.

– Ты чудовище, Саша! Устроить такую ужасную пакость человеку, который пришел к тебе за помощью!

– В третий раз…

– Да хоть в десятый! – гневно воскликнула женщина. – Ты должен помогать, а не калечить!

– Тише, мама, – попросил Арцыбашев.

– Нет, Саша, я молчать не стану, – Софья Петровна поднялась, нависла над сыном мрачной тучей. – Я вот что тебе скажу…

– Заткнись! – Арцыбашев ударил по столу. – Я наслушался бабских причитаний в больнице; теперь и здесь слушать?!

Женщина осторожно отошла, словно переступая помои, а потом сдержанно ответила:

– Хорошо, сынок, я помолчу.

– Ника еще не знает про мать? – спросил Арцыбашев, моментально успокоившись.

– Нет. Ведь ты просил не говорить.

– Сказать все-таки придется.

– Ты хочешь сам?

– Да, – доктор обтер губы салфеткой, поднялся из-за стола. – Только не сегодня.

Мать укоряющим взглядом посмотрела на него:

– Пойдешь по гостям?

– А что еще остается делать?

– Побыть со своей дочерью, например?

Арцыбашев поморщился. Софья Петровна так некстати напомнила об обещании, уже забытом…

– Меня пригласили к Павлову, посмотреть на его Нобелевскую медаль, – солгал мужчина. – Разве я могу отказаться от такого? Может, когда-нибудь и ко мне будут приходить, чтобы смотреть на мои регалии.

После ужина Арцыбашев вернулся в спальню. Открыв шкаф, он пробежался глазами по костюмам. Выбрал траурно-черный, с темно-серой жилеткой.

– Папа, ты уезжаешь? – робко спросила Ника.

– Да, милая моя. Ложись спать.

– Сейчас восьмой час, – ответила она.

– Тогда поиграй, – в голосе доктора появилось раздражение. – Словом, займи себя чем-нибудь.

– Хорошо, папа, – Ника покорно ушла.

«Зря я так, – отрезвляюще подумал Арцыбашев.

– Ника! – позвал он. Девочка отозвалась из столовой – она ужинала. – Так что ты хотела, милая моя?

– Мы… Может, мы сходим в цирк снова? С тобой?.. – несмело предложила она. – Я очень хочу, чтобы ты посмотрел на ту девушку – она такая ловкая и изящная. Она, как фея…

– Хорошо, – Арцыбашев тепло улыбнулся, глядя, как дочь оживилась. – Когда?

– Завтра, в час.

– Я согласен.