Раскаты

Я дам вам чин полковника, должность главного командира и инструктора в моем лучшем полку.

– Я не служил, – спокойно, как всегда, ответил Арцыбашев. Он заметил, что Кириллов сделал вид, будто не услышал.

– Князь, – обратился доктор к нему в более холодном тоне, – я не собираюсь уходить в госпиталь и оперировать пушечное мясо. Я семейный человек, у меня есть дочь.

«А еще счета в Англии, – добавил про себя Арцыбашев. – Которые я обязан забить доверху, пока не грянуло».

7

За два квартала от дома Чичерина располагался другой, не менее величественный особняк.

Маслов – худой и сутулый мужчина, которому недавно исполнилось сорок три, сидел в столовой и неторопливо пил кофе. Перед ним лежал свежий номер крупнейшей питерской газеты – тот самый, с фотографией вице-адмирала на титульной странице. Играя уголками страниц, Маслов читал заглавную статью – длинное интервью с Рожественским.

– Да, Зина! – громко сказал он, и на мгновение отвел взгляд водянистых голубых глаз от статьи. – Вот он, спаситель тонущей России!

– Я же просила тебя, Петя – не читать вслух политические гадости, – пожаловалась жена из другой комнаты.

– Это не гадости, дорогая, – возразил Маслов. – Вот, послушай, – отыскав нужную строчку, он зачитал: – «При беседе с его высокопревосходительством нам довелось понять, что он – истинный патриот, настоящий русский и по духу, и по крови; и что он скорее пустит себе пулю в висок, чем позволит японским захватчикам раскачивать непоколебимый царский престол…» Вот! Здорово! – воскликнул Маслов, и его дряблое лицо с нездоровым желтоватым оттенком растянулось вялой улыбкой.

– Нет, – честно ответила она. – Чему ты восторгаешься, я тоже не понимаю.

Маслов сложил газету и засунул ее в кожаный портфель, а взамен достал расческу и приложился к жидким каштановым волосам с залысинами по бокам.

– Каждый раз, когда Россия попадает в беду, ей на помощь является Герой, – объяснил он. – Шведы и Петр Первый, Бонапарт и Кутузов, татары и Донской. Каждый раз, когда России грозит опасность, находится тот, кто способен… – продолжая разглагольствовать, Маслов вышел в прихожую, начал обуваться, – …способен совершить тот самый подвиг, который необходим… тьфу ты, давай уже, налезай!..