Раскаты

А из-за нее я стал ненавидеть все вокруг – этот дом, себя и свою работу. Свою работу… – с нажимом повторил Арцыбашев. Его глаза зло блеснули. – Я работаю лишь потому, что умею, да еще и лучше всех. Но если бы не моя гордость – я бы плюнул на клинику, диплом и просто застрелился. Я рад, что все завершилось именно так. Я могу вздохнуть полной грудью, хоть и ненадолго.

– Отец Анны от тебя не отстанет, – предупредила Софья Петровна.

– Пусть только сунется. Здесь, в Питере, Арцыбашевы неприкасаемые.

– Ты уверен, что сможешь защититься от всего, – поняла женщина. – А судьба Анны тебя уже не интересует?

– Почему же? Я дам на лечение столько, сколько потребуется. Но после выздоровления пусть забудет про нас. Ника останется со мной, это больше не обсуждается, – Арцыбашев насмешливо улыбнулся: – Да и вряд ли какой-либо суд решит отдать девочку убийце.

– Вопрос в том, кто дал ей револьвер, и кто довел ее до такого состояния.

– А заодно – кто позаботился, чтобы обвиняемую вместо изолятора отправили в дорогую клинику, – парировал Арцыбашев.

Софья Петровна издала грустный, болезненный вздох.

– Но ведь раньше не было такого! – почти плача, воскликнула она. – Ведь вы же вначале любили друг друга!

– А помнишь, как ты говорила, что я не сойдусь с Анной? – спросил Арцыбашев. – Ты сама не очень радела за наш брак.

– Помню.

– А любовь давно прошла, – Арцыбашев развел руками, показывая пустые ладони. – Если вообще была. Любовь – это теперь Шаляпина, Мохова, Тарасова…

– Артистки и балерины?.. О боже, Саша!

– Что?

– Они же настоящие фурии!

– Не скажи, мама, – Арцыбашев приятно улыбнулся, вспоминая вчерашнюю ночь. – Тарасова только корчит из себя такую, а в постели она сущая овечка…

– Я не хочу слушать эту грязь! – с отвращением предупредила Софья Петровна.

– Прости, мама. Просто она – не Анна. Она – страсть, жизнь, молодость.

– Так ведь и ты еще не стар, Саша. Тебе всего тридцать четыре!

– И все же, я на пятнадцать лет старше, чем был тогда, – с легкой тоской подметил он.

Их разговор прервался сам собой. В столовую пришла Ника, и Софья Петровна все свое внимание перенесла на внучку.

Арцыбашев, сухо попрощавшись, поехал на работу.