Жизнь ни во что

– Хай катится от нас подальше, – сказал Ястреб, – а то сидит, как сова какая-то, и молчит, ни с ней поговорить, ни к ней подступиться.

Жидовка накинула платок и вышла. Была чуть-чуть морозная ночь, ручьи продолжали еще булькать, но под ногами то и дело похрустывали тонкие пластинки льда. Гром никогда много не разговаривал, Жидовка – та и подавно, потому и шли молча.

Было темно, и Гром несколько раз оступался и, продавливая стекляшки льда, попадал ногой в воду.

– Ну, ну, не отставай, – говорил он несколько раз Жидовке, бесшумной тенью следовавшей за ним.

Возле одного из поворотов Гром слегка поскользнулся – и почти одновременно невдалеке заржала лошадь, а кто-то окрикнул громко:

– Стой, стой… Кто идет?.. Говори, а не то стрелять буду.

Гром сильно толкнул Жидовку в сторону и сам приник в углубление каких-то ворот.

– Кто там шляется? – спросил опять тот же голос.

– Никого, должно быть, – ответил другой. – Это лед в ручье от мороза хрустнул.

– Ну и жизнь, ну и жизнь, – сплевывая, проговорил первый, – ни тебе днем, ни тебе ночью покоя.

Ворота скрипнут – за винтовку хватайся, ветер зашумит – к шашке тянись.

Один из трех конных проехал около забора близко-близко, так, что Гром мог бы достать круп его лошади концом дула своего револьвера. Гром уже думал, что опасность миновала вовсе, но в это время кто-то впереди загорланил какую-то несуразную песню – должно быть, пьяный, возвращающийся с какой-нибудь попойки, и один из стражников тотчас же повернул и поскакал обратно, а остальные отъехали в сторону и остановились.

Гром не видел их, но чувствовал по фырканию лошадей, что они близко. Он выбрался из своего убежища, тихонько дернул Жидовку за конец платка и пошел вперед. Но не прошел он и полсотни шагов, как столкнулся вдруг со стражником, возвращающимся с захваченным пьяным.

– Что за человек? – окликнул тот.

– Здешний, – сдержанно ответил Гром.

– А ну, давай сюда!

Гром хотел уже выстрелить, но в этот момент пойманный пьяный заорал опять что-то бессмысленное, пытаясь вырваться, стражник ухватил его еще крепче за шиворот, а другой рукой схватился за луку седла, чтобы не слететь, и крикнул во все горло:

– Эй, ребята, давай сюда!.

.

– Бежим, – шепнул Гром Жидовке и прыгнул в темноту.

– Уф… ну и влипли было, – проговорил он, останавливаясь минут через двадцать. Он обернулся. – Где ты? – крикнул Жидовке и прислушался.