Жизнь ни во что

Но было все тихо, только нудно подвывали встревоженные собаки да чуть слышно булькали запертые льдом ручейки, а Жидовки не было.

Наконец он добрался до места. Змей уже вернулся и передал, что ранили Демона, а ящик с динамитом уже здесь.

– А где Жидовка? – спросил недовольно Лбов. Он не любил, когда не выполняли его распоряжений, хотя бы и мелочных.

– А пес ее знает, – ответил Гром и рассказал, как было дело.

Лбов забеспокоился, он приказал тотчас же собираться, хотя ему нужно было еще видеть одного из членов подпольной партийной организации, чтобы передать ему некоторую сумму денег, а также кое о чем условиться.

– Ежели ее захватили, так она все может выболтать и, того и гляди, что жандармы…

– Не выболтает, – сказал Фома, – она здорово молчаливая баба.

– Как начнут нагайками, так и выболтает. А ну, давай, собирайся.

Но в это время со двора послышался условный свист.

– Кто-то из наших.

Распахнулась дверь, и вошла Жидовка.

– Ты где была, дура? – недовольно, но вместе с тем и облегченно спросил Лбов.

– Я отстала, он слишком быстро бежал, и потом я попала не в тот проулок.

Через несколько минут пришел и тот, кого ожидал Лбов. Они долго и горячо разговаривали. Стало уже светать.

– Смотри, – сказал под конец пришедший, – смотри, Лбов, сочувствие к тебе сейчас огромное, но не покатись только вниз, ребята твои что-то того…

– Чего? – Лбов пристально посмотрел на него.

– Не слишком ли уже они экспроприациями увлекаются…

– Говори проще, грабят, мол, много, так это правда, а вот погоди – еще больше будем.

– Смотри разбирайся лучше, а то ты восстановишь всех против себя и даже…

– Вас, что ли? – резко перебил Лбов.

– А хотя бы и нас.

– А кто вы и что вы можете?.. – начал было Лбов – Впрочем, не будем ссориться, – оборвался он вдруг и крепко стиснул руку товарищу.

В сенях послышался топот. С силой ударилась о стену отброшенная дверь, ввалился полицейский пристав, а за ним показались около десятка вооруженных городовых.

– Стой! – торжествующе крикнул пристав. – Стой, руки вверх!

Но прежде чем он успел нажать собачку своего револьвера, низенький и толстый Фома с неожиданным проворством выхватил револьвер и разбил приставу череп, и все лбовцы, почти одновременно, ахнули в столпившихся полицейских горячим, огневым залпом.

Ошарашенные городовые откачнулись обратно за дверь. Не давая им опомниться, лбовцы кинулись за ними.