Жизнь ни во что

А полиция… а полиция, чтоб ей неладно было, только портит авторитет государственной власти – два раза Лбов перестрелку среди улицы затевал, он один, а их двое, либо трое, – отстреляется и уйдет. Это не человек, а черт какой-то! Вы знаете, если эдакому человеку да шайку, так тут может такое, такое выйти… – подполковник запнулся, подыскивая подходящее слово, и несколько раз покрутил пальцем, вырисовывая в воздухе какую-то петлю. – Ну, в общем, нельзя, – закончил он раздраженно, – нельзя потакать, надо в зародыше, надо в корне…

Он был зол, потому что еще утром он получил от начальства весьма сухую телеграмму, в которой указывалось, что с Лбовым давно бы пора было, пожалуй, покончить.

Астраханкин вышел на улицу возбужденный и энергичный. Он прошел по Оханской до дома, где жила Рита, и завернул к ней.

Рита встретила его приветливо, но сквозь матовую кожу щек проглядывала нездоровая, нервная бледность, и вообще вид у нее был усталый и утомленный. Она попросила Астраханкина в гостиную и, скучая, слушала, как он говорил ей что-то, что, она, по обыкновению, не разобрала, так что он обиделся даже немного.

– И отчего это вы, Рита, за последнее время такая? – спросил он.

– Какая?

– Не… не такая, как раньше.

– А какая я была раньше?

– Ну, вы сами знаете, теперь к вам подступить страшно, даже руку у вас поцеловать и то как-то неудобно.

Рита устало протянула ему руку и сказала спокойно и лениво:

– Ну, целуйте, если вам это нравится.

Астраханкин вспыхнул.

– Я хочу, чтобы это вам нравилось. И что это в самом деле, я сегодня вечером уезжаю, у меня, вероятно, со Лбовым схватка будет, может быть, пулю в лоб получу, черт его знает, а вы хоть бы на сегодня переменились.

Она плавно спустила ноги с дивана, откинула кудрявую болонку и быстро схватила его за руку.

– Вы с лбовцами?..

– Да, я. Я только что получил задание, – заговорил он, думая, что эта оживленность вызвана опасением и страхом за его судьбу.

– Вы с лбовцами… – повторила она.

 – Вы должны обязательно захватить его. Слышите, об этом я вас прошу, и если не для охранки, так сделайте это для меня. Я так… я так ненавижу… – начала было она и замолчала, потому что заметила, что зашла слишком далеко, и потому, что Астраханкин, удивленный такой горячностью, посмотрел на нее и спросил, недоумевая:

– И что это за фантазия… Вам-то что до него, Рита? И почему это именно вы ненавидите его?

Рита не ответила.