Жани, mon amour

В то же время, я понимала: то, что он делает, – не может быть «для всех», элитарность подразумевает камерность, он же грезил большой сценой, и никак иначе. Жанэ не готова была удовлетвориться малым, она жаждала всего и сразу. И для достижения этой цели были хороши все средства.

Пока же, немедленно после выступления на выставке, мы собираем всё, что привезли, и едем на пресс-конференцию в отель «Талион». Жани – разумеется, сразу в образе. Час пик, пробки. Машина едва ползет в плотном потоке. У меня начинают сдавать нервы: это тот случай, когда опоздать нельзя также, как на самолет или поезд.

Если успеем – у нас всё получится, и буквально завтра в каждом периодическом издании Питера появятся фото Жани!

Ни я, ни он не предполагали, что наш отлично выверенный план может, как на бетонную стену, наткнуться на непреодолимое препятствие, из-за которого почти всё пойдет прахом…

В фойе отеля уже толпились журналисты, репортеры… Не мудрено, что среди них не было ни одного, кто бы сходу не обратил внимания на Жанэ.

Это было ожидаемо, именно такого эффекта мы и добивались. «Наши» НТВ-шники, разумеется, тоже давно приехали.

Но один смотрел особенно пристально. Смотрел так, что даже у меня почему-то холод пополз по коже, хотя конкретно я его совершенно не интересовала. Ничего хорошего этот взгляд не предвещал.

«Это М.С.», – сказал Жани так тихо, что никто, кроме меня, этого не услышал.

Я сразу поняла, о ком речь. Известнейший мастодонт журналистики, всю жизнь специализирующийся на интервью со звездами, лично знакомый практически со всеми российскими королями и королевами поп-музыки, пресс-атташе Пугачевой, Розенбаума, Киркорова… Его мнение о любом исполнителе имело огромный вес, а для журналюг помельче становилось руководством к действию: если М.

С. сочтет нужным возвести кого-либо на пьедестал, то и все остальные дружно подхватят эту вакханалию восторгов, если же нет – никто не посмеет вякнуть хоть одно положительное слово о том или ином актере или исполнителе в своем издании.

«Он меня терпеть не может, – добавил Жани. – Не нашли общего языка».

Не время и не место было спрашивать, почему, одно было понятно без слов: это не просто плохо, а очень плохо.

Мы вошли в зал, где вот-вот должна была начаться пресс-конференция. Жанэ, во всем блеске, «скромно» устроилась где-то в четвертом ряду. Ее непрерывно снимали, вспышки камер буквально слепили глаза.