Жани, mon amour

У меня была своя задача: мы привезли гору флаеров с фотографиями Жани в многочисленных образах, главным из которых, конечно, был «портрет» Каас, кратким рассказом об его деятельности и номерами телефонов – его и моим. На тот момент, я уже имела статус его официального представителя. Эти флаеры я тут же раздала всем присутствующим, с бесцеремонностью, которой мог бы позавидовать любой уличный промоутер.

Патрисию ждали еще минут десять, так что, я всё успела.

Наконец, она вышла «в народ», в сопровождении охраны и переводчика.

Второй моей задачей здесь было тоже задать вопрос, даже два: сначала – об ее отношении к использованию натурального меха. Для представительницы европейской элиты ответ подразумевался сам собой, разумеется, отношение было резко отрицательным. Нам необходимо было поднять именно эту тему для того, чтобы затем во всех интервью цитировать слова Каас, прямо проецируя их на зоозащитную деятельность Жанэ.

Пропустив несколько других вопросов от журналистов, я снова попросила микрофон и спросила Патрисию, как она относится к пародиям на себя. О чем ее спрашивали, что и кому она отвечала, помимо этого, я не воспринимала. Опять – своеобразное искажение сознания, восприятия: головой я прекрасно понимала, с кем общаюсь, но для меня в том зале была только одна звезда! Окажись на месте Каас хоть сама воскресшая Марлен Дитрих, это бы для меня не изменило ровным счетом ничего.

Такой неожиданный поворот не смутил, но, это было заметно, удивил певицу. Она начала говорить о том, что воспринимает подобные вещи ровно, однако, пародии могут вызвать у нее удивление, «потому что сам себя все равно видишь по-другому…».

Вот тут-то к ней и подошла Жанэ.

Эффекта разительного, неотличимого сходства, конечно, не получилось: «петербургский двойник» Патрисии в тот день выглядел внешне гораздо ярче самой певицы! Но Жани сделал всё, чтобы выжать максимум из буквально тридцати секунд общения с нею, вручил небольшой презент – красную футболку с его логотипом, составленным из двух, мужского и женского, его образов, наговорил множество слов восхищения, и – финальный аккорд – обнял Каас таким образом, чтобы в каждый кадр, с любого ракурса, попали оба их лица.