Жани, mon amour

Он пристально оглядел нас и вздохнул: «Ну вот и кто тут, после этого, женщина?!»

***

Каким блистательным был его выход!.. Его ли?.. Конечно, то был образ Патрисии Каас, но я видела не Жана в этом образе, а – Жанэ. Победная, надменная улыбка, походка истинной звезды, чуть прищуренный взгляд, исполненный невероятной не гордости даже, а гордыни. Зазвучала музыка – Жанэ начала петь, и головы всех, кто был на той выставке, мгновенно повернулись на ее голос. Люди стали подходить со всех сторон, сцены там не было, но, все равно, не смотря на то, что Жанэ оставалась, физически, на одном уровне со зрителями, создавалось полное впечатление, что она – где-то неизмеримо выше.

Вот, в конце номера, она сбрасывает туфли и продолжает танцевать босиком! Тут же к ней подлетает какой-то мужчина, тоже разувается на ходу – ему явно хотелось оказаться в одном круге света с нею…

Всего три минуты, но они, без сомнения, были самым ярким событием за два дня проведения выставки.

И дальше, когда Жанэ подходила к стендам, говорила о бездомных животных, люди продолжали идти за ней, не в силах отвести глаз, как загипнотизированные.

Что мы обычно вкладываем в понятие «звезда» (сцены, подиума, экрана, не важно)? Бешеную популярность, известность, мировую славу… Я видела это иначе. Быть звездой – не зависит от степени раскрученности. Слава вторична, в первую очередь, «звездность» должна быть в самом актере или актрисе, как неотъемлемое свойство. Остальное приложится (или не приложится в силу обстоятельств).

Мы знаем буквально единицы – тех, кто сумел пробиться на вершину Олимпа, но сколько не менее, а, не исключено, гораздо более великих талантов так и остались никем не узнанными. Сколько таких, в самых разных областях искусства, литературы, философии, о ком при жизни почти никто не знал и не слышал, но разве они не были звездами? Просто их свет дошел до нас слишком поздно.

В знаменитой притче у Бога попросили, чтобы он показал самого великого полководца всех времен и народов, и показал Бог сапожника, который сидел и тачал сапоги.

Воскликнул спрашивающий: "Но это же сапожник?" – "Да, но если бы он стал полководцем, он был бы самым великим полководцем всех времен и народов".

В моих глазах, Жан был таким же великим актером, звездой по определению, по самой сути своей, и мне безумно хотелось, чтобы он избежал подобной участи и смог максимально реализоваться, не оставшись в «сапожниках». Во что бы то ни стало, любой ценой.