Ключи Марии

Он выделил нам несколько покоев, деву мы поселили с братом Лукой и занесли им ужин, чтобы она не попадалась на глаза тем, кому не стоит ее видеть. Сами же поужинали внизу.

– Что за парень с вами? – лениво спросил Рупрехт.

– Отбили у сарацин, – ответил я. – Наш парень.

– Тоже из Руси?

– Нет, но наш.

Он кивнул и пошел наливать нам пиво. Он и раньше не жаловался на излишнюю краткость наших ответов, поэтому и на этот раз быстро потерял интерес к продолжению разговора».

Глава 9

Киев, октябрь 2019.

Что делать, если к вам пришли неизвестные?

За окном шелестел октябрьский дождь. Шелестел уныло и монотонно. Но многочасовые труды Бисмарка как раз этим утром увенчались успехом, и он теперь рассматривал надетый на мизинец, мягко и благородно, а не так, как нынешняя бижутерия, блестящий золотой перстень-печатку с двумя рыцарями, странствующими на одном коне. Что-то в этих рыцарях привлекло внимание Олега. Он присмотрелся и, вроде бы, увидел, что у переднего рыцаря на спине то ли рюкзак, то ли какой-то мешок.

Глаза заслезились из-за напряжения, с которым он попытался рассмотреть печатку. Но ему было лень достать увеличительное стекло. А мысли сами перескочили на потревоженную им недавней ночью могилу. Малый размер кольца заставил вспомнить выкопанные тонкие костяшки фаланг пальцев. Тысячу лет назад люди были помельче! Может, бывший владелец носил перстень и на безымянном или на среднем, но с тех пор человеческая порода пошла в рост и вширь! И даже на мизинце Бисмарка перстень сидел крепко, впритык.

Не снимая перстень, Олег раскрыл ноут, «сбросил» туда с мобильника фотографию рыцарей на печатке, вставил в окошко поиска картинок. Монитор тут же бесконечным ковром выстелил квадратики похожих изображений. И на перстнях-печатках, и на старинных гравюрах.

– Ни фига себе! – вырвалось у Бисмарка, когда прочел он, что на печатке изображен первый символ рыцарей-тамплиеров, хотя таких же «бедных» и «одноконных», или, как бы сказали после революции 1917 года в России, почти «безлошадных» рыцарей изображали в качестве символа и герба даже раньше в ордене госпитальеров, в самом начале двенадцатого века.

Он порыскал по сайтам, посвященным обоим орденам. Почитал. Промелькнула перед глазами картинка очень похожего перстня, датированного концом 12-го столетия.

Дух у Бисмарка перехватило. «Моё!» – решил он о перстне и тут же почувствовал, будто перстень одобрил его решение. Словно он «пожал» на мгновение мизинец и тут же его «отпустил».